Парад скелетов

Может быть, благодаря этому кивку, может быть, благодаря своей природной скорости перемещения в обозначенном пространстве, я преодолел два пролета лестницы быстро, шагая через три ступени, в том же темпе пересек наискосок широкий коридор и постучал в дверь кабинета майора Золотухина.

– Да-да… – раздался хриплый голос начальника штаба.

Я вошел. Майор сидел за своим рабочим столом, подполковник Солоухин болтал ногами, сидя на широком подоконнике у майора за спиной.

– Товарищ подполковник, старший лейтенант Котовский по вашему приказанию…

Комбат отмахнулся от доклада.

– Хорошо, Платон, что поторопился. Пойдем, комбриг вызывает. Тебя персонально. Ждет. Я уже сообщил, что ты возвращаешься. Готов?

– Тридцать три раза готов, товарищ подполковник. А по какому поводу «на ковер»?

– Я думал у тебя спросить.

– Виноват, товарищ подполковник. Не в курсе.

– Я – тем более. Погнали…

Пройти до штаба бригады двести метров – не марш-бросок на полсотни верст совершить. То есть это не есть сугубо важный с психологической точки зрения подвиг молодого солдата, когда он сам себя впервые в жизни перебарывает настолько, что перестает осознавать собственные ощущения.

Мы перехода от штаба до штаба не слишком страшились и потому быстро с дистанцией справились. Дежурный по штабу громко, как натуральный рыжий кот, зевнул и показал на лестницу не кивком головы, а пальцем. Видимо, совершать направляющие движения кивком – это абсолютная привилегия дежурных по штабу нашего батальона. Когда дежурю, тоже обычно обозначаю направление движения кивками.

Разница между двумя штабами состояла еще и в том, что в штабе бригады не командир сидел в кабинете начальника штаба, а начальник штаба сидел в кабинете командира. Причем оба за командирским столом, хотя командир, как ему и полагается, в офисном кресле на колесиках, а начальник штаба на обыкновенном стуле с жестянкой, на которой значится инвентарный номер. Полковник с подполковником что-то рассматривали в мониторе компьютера.

Увидеть изображение мы не могли. Но, судя по тому, что к компьютерной «мышке» ни один из старших офицеров не прикасался, они не в игрушки играли.

Подполковника Солоухина будто и не заметили, но меня вдруг стали внимательно ощупывать глазами. Так внимательно, что я даже щекотку почувствовал. Впрочем, «ощупывание» длилось недолго. Взгляды полковника и подполковника синхронно переместились на монитор, потом опять на меня, потом опять на монитор, потом друг на друга.