Идеальный калибр

Кавказские овчарки. Ни одному оборотню мало не покажется. Эти псы ни оборотня в виде волка, ни волка в человеческом обличье к пастухам не подпустят. Они никого не пощадят.

– А собаки оборотней боятся, – уверенно заявил солдат с верхней позиции. – И в человеческом облике, и в зверином. И потому, как старики говорили, пропускали их к пастухам. Поэтому те и поняли, что это оборотни, что собаки их испугались…

Радимов только вздохнул. Спорить на такую скользкую тему он не желал. И вообще, как можно говорить о том, чего не знаешь.

Капитан Герасимов еще раз поднялся на седловину перевала и прислушался. Звука вертолетных двигателей уже совершенно не было слышно. Быстро улетели. Могли бы, конечно, и дальше пролететь, но не рискнули. Предпочли доставить спецназовцам удовольствие от пешей горной прогулки. По местности, где водятся волки-оборотни. Впрочем, оборотни были с другой стороны хребта, и думать о них не хотелось, потому что думы эти приятными и радостными быть не могли и мешали сосредоточиться на боевой обстановке.

К удивлению капитана, на скале никого не оказалось. Там был выложен небольшой бруствер, но окопчика не было. Впрочем, окопчик вырыть здесь было трудно, поскольку земля покрывала монолитный камень только тонким слоем.

Капитан посмотрел со скалы. Все солдаты сидели внизу.

– Радимов! Здесь, на скале, кто сидел?

– Рядовой Бапынаев, товарищ капитан.

Бапынаева хотел взять с собой лейтенант Локтионов. Это Герасимов помнил точно.

– А где он?

– Не могу знать, товарищ капитан.

– А кто с командиром взвода ушел?

– Кажется, Бапынаев и должен был… – неуверенно ответил гранатометчик.

– А кто вместо него здесь засел?

– Не могу знать, товарищ капитан.

– Что ты заладил одно и то же. Ты с кем об оборотнях и собаках сейчас разговаривал?

– Кажется, с Бапынаевым… – неуверенно пожал плечами Радимов.

Капитан обреченно махнул рукой. Что-то непонятное творилось вокруг, и нельзя было на этом зацикливаться, потому что оно помешает провести операцию как полагается. И на ситуации с Бапынаевым внимание заострять было нельзя, потому что такие разговоры могут вселить в солдат неуверенность.