Формула Кошачьего царя

Где следователь, там и убийство, успел подумать он, выйдя из комнаты Лидочки, пока старушка не бросилась на него.

– Ты! Ты – убил? У-у, журналюга проклятая!

Тетушка заколотила по груди Жарова маленькими сухими кулачками. Жаров отворачивал лицо, боясь, что сейчас ему выцарапают глаза, поскольку, как он заметил, когти у старушки были весьма длинные.

– Кого убили, Анна Трофимовна? – с преувеличенным волнением спросил Жаров, каким-то шестым чувством понимая, что здесь происходит не трагедия, а фарс.

Меж тем коридор заполнялся фигурами котов, они все прибывали, выходя из комнаты тетушки, из соседней, «кошачьей» комнаты, поскольку в своих метаниях тетушка успела распахнуть и эту дверь.

Коты шли по тускло блестящему паркету, прыгали на тумбочку, скидывая с нее обувь, бросались на стену, скатывались на пол… Одна крупная кошка, пятнистая, словно корова, принялась валяться посреди коридора, широко размахивая лапами.

– Пушистик мой! – рыдала старушка у Жарова на плече, уже утратив агрессию.

 – Совсем извести меня хочет, – гнусаво протянула она. – Извести и отобрать квартиру. Это она убила моего Пушистика!

Лидочка, услышав бормотание тетушки, с досадой махнула рукой, повернулась и ушла к себе. Так, – подумал Жаров. – Следовательно, меня уже исключили из числа подозреваемых.

Закрывая лицо ладонью, Анна Трофимовна указала на дверь своей комнаты. Жаров недоуменно заглянул туда. Он не сразу заметил в нагромождении мебели то, что вызвало все эти бурные чувства.

У восточной стены комнаты был старинный камин, вряд ли хоть раз использовавшийся в современном мире центрального отопления.

В жерле камина, на тонкой белой веревке неподвижно висел задушенный кот.

– А я всегда думал, что эта труба заложена, – пробормотал Жаров.

Действительно, на крыше дома, не раз ремонтировавшейся, давно уже не было никакой каминной трубы. Следовательно, она обрывалась на чердаке, и кто-то спустил труп кота оттуда.

Жаров прошел в комнату, нагнулся над камином. Зрелище было отвратительным.

Петля, связанная каким-то замысловатым узлом, так стягивала шею бедного зверька, что казалось, будто голова вот-вот отломится. Лапки сложены на груди, глаза стеклянно блестят, улавливая свет люстры.

Жаров осторожно подергал веревку, уходящую в дымоход. Крепко за что-то зацеплена.

– Когда это случилось, как? – с участием проговорил он.

Старушка прошла в комнату, села в кресло, повернувшись спиной к камину, чтобы не смотреть.

– Только что.