Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 05

Во второй раз в подобной бумаге он обязывался покинуть территорию Большой Ялты или даже Крыма вообще.

В третий раз они не давали ему никакой бумаги, а сажали в персональную ментовскую машину и отвозили в Джанкой.

И вот однажды в Гурзуф вошел Стас Питерский. На нем была джинсовая шапка ушанка, сшитая им самим, поскольку в те времена все гурзуфцы шили себе особые головные уборы из старых джинсов: Серега, например, шил ленинскую фуражку, а я – красноармейскую буденовку.

Ушанка удобна тем, что ее можно развернуть и завязать, и тогда любой гурзуфский дуб в пять утра не страшен.

И вот, увидев вошедшего Стаса в джинсовом треухе, к нему сразу подошел мент и сказал:

– Стас. Сними треух.

Стас покорно снял треух и посмотрел на мента. Мент почесал репу и сказал:

– Стас. Одень треух.

Всё дело было в том, что под треухом Стас Питерский был обрит наголо, потому что он приехал в Гурзуф из самого Питера, и по пути уже успел попасть в ментарню где-то под Харьковом, да так жестоко, что харьковские менты его обрили.

Будучи не в состоянии решить задачу, в каком виде держать Стаса Питерского, мент стушевался, но снова возник около Стаса часа через два, когда Стас уже разбухался.

Тем самым, мент уже получил официальное право свинтить Стаса, несмотря на то, в шапке-ушанке он существует или без нее. Свинтив Стаса и привезя его на Ленингардскую-25, мент выдал ему бумагу, подписанную Стасом же самим, в которой он обязывался покинуть территорию Гурзуфа в течение двадцати четырех часов.

Тогда-то мы и встретили Стаса Питерского на аллеях. Он сказал:

– Я буду каждые двадцать четыре часа выходить из Гурзуфа, а после в Гурзуф входить.

Но тут из кустов вышел мент, который, оказывается, все это время следил за Стасом, и сказал, помахивая пальцем, словно Терминатор второй модели:

– Нет. Если ты опять войдешь в Гурзуф, я тебе выпишу бумагу о том, что ты обязуешься покинуть территорию Большой Ялты вообще.

Стас сказал:

– А если я буду каждые двадцать четыре часа выходить из Большой Ялты, и снова входить в нее?

Такой задачи мент решить не мог. Он стушевался, но через час приехал на машине, с другими ментами. Они бросили Стаса Питерского в машину, словно мешок картошки, и увезли его.

Позже мы узнали, что его вывезли куда-то за Джанкой и там поставили на трассу, неподалеку от палаточного лагеря цыган.