Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 04

На языке жестов это значило, что он взял бухла и сейчас к нам придет. То есть: оя уа и еаа ио.

Через тридцать секунд мы начали беспокоиться, потому что голова не появилась из подземного перехода.

Никто в переход за это время не входил, и никто оттуда не выходил.

Прошло еще тридцать секунд, и мы забеспокоились не на шутку.

Серега сказал:

– Еея?

Я сказал:

– Еаю.

Мы встали, подошли к подземному переходу и вошли в него. То, что мы там увидели, повергло нас в ужас.

Еня стоял посередине подземного перехода, широко расставив ноги, словно колосс Родосский.

Мы побежали в сторону Ени, широко размахивая руками. Еня скосил на нас глаза и в один последний глоток добухал бутилен. После чего он поставил пустую посуду в крокодиловый портфель, вытер рот рукавом и встретил нас, улыбаясь, с лицом одухотворенным и счастливым, как у Иисуса Христа.

Серега сказал:

– Ея! Ыоеу аэ уо ыи?

Еня сказал:

– Я потому ваше бухло выпил, друзья мои, что мне мало будет, вы ж меня знаете. Поэтому я взял на один бутилен больше. Мы ж ведь хотели три взять? Вот они, три, в моем крокодиловом портфеле. А четвертый я взял себе, и честно его выпил. Потому что вы сами знаете, как мне бывает мало.

Оказывается, вот что произошло. Еня вовсе не наше бухло выпил, а свое. Он на свои собственные заначенные деньги взял бутилен номер четыре, а на наши общие деньги он, как и договорились, взял бутилены: номер один, номер два и номер три.

Вроде, все правильно. Но воистину ли это справедливо? Перед Господом нашим Иисусом Христом?

С тех пор мы с Серегой и переименовали Женю Калинина в Еню Алини. А Иисуса Христа мы переименовали аж в самого Ииуа Иуа.

Ассистент

Еня Алини после института пошел служить офицером, и его направили в Харьков, в военную часть на Салтовку. Там мы с Серегой вскоре и поселились.

Мы научили офицеров, а также избранных солдат кричать Нина, а потом, когда с нами Джуманияз произошел, мы их и Джуманияза кричать научили.

Был среди служителей этой воинской части прапорщик Шаталин. Прапорщику Шаталину армия надоела, и он хотел из армии уволиться. Разбухиваясь, он всегда заводил на эту тему долгий, обстоятельный разговор.

В те благословенные годы из армии либо ногами вперед выносили, либо через трибунал и так далее.