Мисс Страна. Шаманка

С ковром и со спортивной сумкой он вышел, положил тело на пол у двери, запер дверь квартиры, поднял тело, отнес к своему «Жигуленку», уложил на багажник. И повез в сторону своей дачи. По крайней мере, это было логично: он везет ковер на дачу… Была поздняя осень. Темнота. Он утопил ее тело вместе с ковром в пруду.

Он не боялся, что кто-то его видел. Он готов был принять кару. Он боялся, что летом ее найдут – страшную, распухшую… Не нашли.

Значит, Бог решил, что его проступок оправдан.

4.

Вторая случилась год спустя. Подруга его матери. Не то чтобы он был в нее влюблен, но всегда любовался ею, не скрывая своего любования. Она была невероятно красива. Красивее всех тех актрис, которых показывали по телевизору во времена его детства. Потом он нашел актрису, на которую была похожа Лидия Сергеевна. Американская актриса «золотого века Голливуда» Хэди Ламарр. Тот же четко прорисованный овал лица, напоминающий бутон тюльпана, точеный нос и надменные губы, а главное – глаза, удивительно красивого продолговатого разреза, с огромными ресницами.

Когда Лидии Сергеевне исполнилось сорок три, время прочертило морщины от углов носа к углам губ и ниже. Время утяжелило веки. Время нанесло сеточку морщин ей на лоб. Но это все было естественно. Это изменило ее красоту, но не обесценило. И потом, эти морщины… Их было видно только потому, что Лидия Сергеевна постоянно о них говорила. А еще она твердила, что у нее «поплыл овал лица».

Она сделала себе круговую подтяжку и блефаропластику. И когда она пришла к ним в гости уже после операции, довольная произошедшим омоложением, он ее просто не узнал в первый миг. Изменилась форма глаз. Изменилась линия бровей. Изменилась форма рта. Да и овал лица тоже… Только нос остался неизменным. Ее нос на чужом лице. Обычно бывает обратная ситуация: то же лицо – чужой нос. В случае с Лидией Сергеевной это было страшно, по-настоящему страшно.

Он просто не мог вынести того, как теперь она выглядела. После того, как он увидел ее в первый раз – такой, измененной, – он ушел в свою комнату, сказав, что у него болит голова и, кажется, его лихорадит, как бы не грипп… Даже позволил матери принести ему чашку с «Терафлю». А потом заперся и плакал. Оплакивал уничтоженную красоту.