Мисс Страна. Шаманка

Имя раскручено, но не суперзвезда… Пока.

– А он знает, что нравится тебе? – роль мудрой советчицы делала Аллу добрее. Кошкой-соперницей она была только для таких же амазонок, как она сама, остальным же вполне могла протянуть руку помощи.

– Если бы… – смутилась Юленька. – Ему нравятся совсем другие девушки, не такие, как я.

– А какие же? Ты очень… хм… миленькая.

– Вот именно! А ему нравятся такие, которые на куколок похожи. Чтобы носик был тоненький, губки полные, скулы. Куколки. Я его видела с несколькими.

Они даже не похожи на людей.

– Что же в этом хорошего? – нахмурилась Сандугаш. – У тебя такая самобытная красота. Для модели лучше отличаться, чем быть куколкой… Да и для всех остальных тоже.

– Мне кажется, у меня нос картошкой. Я даже ходила к хирургу на консультацию… Только вот пока нет денег на такую операцию. Да и страшно, все-таки лицо.

– И правильно! Тем более, что у тебя прекрасное лицо, – поддержала Сандугаш.

– Да ну… А я считаю, что ничего страшного в таких операциях нет, – Алла осторожно коснулась наманикюренным пальчиком кончика своего совершенного, точно лучшим скульптором вылепленного, носика.

 – Я в восемнадцать лет нос сделала. Ни разу не пожалела. Природа не умеет делать так красиво, как истинный мастер. И если современные технологии позволяют, вай нот?

В этот момент Тимофей закончил работать над лицом Сандугаш. Она привычно полюбовалась на себя в зеркало – как на произведение искусства. Без эгоистичного самолюбования, но, скорее, в восхищении перед даром Пигмалиона, одним взмахом кисточки превращающего смертных женщин в богинь.

Ее позвали на съемку. И начался обычный рабочий день – за четыре часа необходимо отснять пятьдесят платьев. На каждое – всего несколько ракурсов. И модель, как сапер, не имеет права на ошибку.

6.

Сандугаш открыла правый глаз и увидела отца, склонившегося над ней.

Увидела белый потолок.

Увидела белую стену и оправленный в рамку пейзаж.

Увидела трубочку капельницы, идущую куда-то к ней, к ее телу, и прозрачный мешок на штативе.

Она поняла, что находится в больнице. И почему-то отец рядом, хотя он должен быть в Выдрино. Или она должна быть в Москве. В общем – они должны быть в разных местах. А он тут, рядом.

Выглядел отец измученным, лицо какое-то мятое, небритое, черные тени залегли под глазами. Но он улыбался ей ласково и счастливо.

– Все-таки удалось мне тебя вытянуть. Теперь засыпай, девочка. Во сне тебя буду лечить. А выздоровеешь – увезу отсюда домой. Спи.