Покрывало ночи

Она и без того болела! А теперь совсем отвалится!

– Отвалится – болеть перестанет. И вообще, будешь знать, как хлебать всякую гадость, – мстительно заметил посох.

– А тебе завидно… – простонал Курт. – Жадюга.

Тут он столкнулся глазами с чьим-то внимательным взглядом.

Рядом с ним сидел жрец. Вид у жреца был самый что ни на есть разнесчастный.

– Ты кто? – спросил он у Курта с этим самым видом.

– Я-то? – удивился Курт.

И тут же удивился еще больше.

«А и в самом деле – кто?»

Видно, вчерашнее вино вкупе с религиозными танцами и божественными песнопениями оказало на него слишком сильное действие.

А может, Мур был прав, и вера этих людей и в самом деле была магией – кто знает? Магия, она такая. С ней никогда ничего точно не знаешь. Курт не мог вспомнить точно, как его зовут. Имена «Курт» и «Сиген» звучали одинаково достоверно. И, если так подумать, имя «Сиген» даже несколько перевешивало.

Если так подумать. Если так подумать. А если не думать? Лучше уж не думать. С такой головой много не надумаешь.

Пусть лучше Мур думает. У него головы совсем нет.

– Мур, – просительно поинтересовался он, – ты не помнишь случайно, как меня зовут?

– Сиген тебя зовут, отец ты наш родимый! – ехидно ответил посох.

– Значит все-таки – Сиген, – самому себе уточнил Курт. – И никаких Куртов.

– Вот видишь, приятель, – вновь обратился он к жрецу, – все и разъяснилось. Меня, оказывается, зовут Сиген.

– Но Сиген – Бог, – почти пожаловался жрец. – Сиген – наш Бог.

– Значит я – ваш Бог, – пожал плечами Курт.

 – А в чем проблема? Может быть, ты против?

В этот миг для него казалось совершенно естественным быть чьим-то Богом. А, собственно говоря, кем же еще можно быть? Всегда приходится быть тем, кем рождаешься. Можно, конечно, в кого-нибудь превратиться. Например, в бабочку. Или в тигра. Но рожденный Богом всегда останется Богом, какие бы личины он ни принимал. У него так же нет выбора, как у любого другого существа.

– Так ты что, против? – еще раз спросил он у оторопевшего жреца.

– Нет! – испугался жрец. – Не приведи…

Он споткнулся и замолчал тараща глаза на Курта.

– Не бойся. Не приведет, – утешил его Мур. – Он добрый Бог. Ты только похмелиться ему раздобудь, и порядок. Смертные муки тебя минуют.

– С радостью повинуюсь! – ошарашено пробормотал жрец, выпученными глазами глядя на Божество, потирающее шишку на лбу. Он потряс головой, словно силясь избавиться от наваждения, а потом вскочил и опрометью бросился вон из храма.