Девять унций смерти

– Это ваши сволочи грабили и резали, насиловали и сжигали, – хриплый от ненависти голос человека сделался низким и страшным.

– Те гномы… они нарушили приказ, – тихо сказал Якш. – Их никто не посылал грабить и насиловать. Их посылали на войну с вашим королем Дангельтом и его воинами. Отец вашего Дангельта основательно задолжал гномам, а платить отказался. Его сын – также. В уплату гномы решили забрать себе Ферерс, да вот не преуспели. Теперь у вас совсем другой король, да и гномы уже не те.

– Добрые и хорошие?! – яростно прорычал трактирщик.

– У тебя кто-то погиб от руки… тех гномов? – спросил Якш.

– Все! – яростно выдохнул трактирщик. – Слышишь ты, длиннобородая сволочь, у меня погибли все! Я как раз отлучился, когда…

– Ладно, я уже понял, за что ты ненавидишь гномов, а теперь просто принеси мое жаркое, – самым повелительным тоном приказал Якш.

Этот голос, эти интонации Якш отрабатывал долго. Несчастный просто не может не послушаться. Самые яростные враги Якша, опытнейшие из его придворных, воины из рода воинов, подчинялись этим велительным ноткам.

Он устоял. На подгибающихся дрожащих ногах, вцепившись побелевшими пальцами в край стола, он стоял – и взгляд его полыхал прежней яростью. Обыкновенный трактирщик, пересиливший то, что оказалось не по плечу воинам из воинов.

– Ладно… – вздохнул Якш. – Просто очень хотелось посмотреть на звезды. «Безбородый безумец» написал целую поэму в одном из своих донесений.

– Ты?! – задохнулся трактирщик. – Как это может быть?

– Все может быть, – устало вымолвил Якш. – Даже моя смерть в этом дурацком месте. Одно обидно – звезд так и не увидел.

– Сейчас увидишь, – пообещал трактирщик, выхватывая откуда-то из-под стойки топор.

Якш не дрогнул. Молча сидел, глядя, как по столешнице, по рассыпанным на ней крошкам, ползают мухи.

Это ему только казалось, что он избавился от своего прошлого, ушел, сбежал от него. Не так это просто. Прошлое идет по нашим следам, оно умеет догонять, настигать, подкрадываться. И набрасывается на нас в самый неожиданный момент. Жестокое, всевластное, страшное, оно налетает, круша наши песчаные замки, топча юные, слабенькие еще росточки нашего нового «я». Оно высасывает силы и отнимает души.