Мои непридуманные рассказы

Из-за плотного снегопада ни один из огней маяков и других светящих навигационных знаков на острове и на берегу не просматривался. А остальные наличествующие на корабле навигационные средства, очевидно, не обеспечивали безопасного движения корабля по восточному проходу Кильдинского пролива, ширина которого примерно полторы морских мили, и, тем более, постановку на якорь на довольно стесненном рейде Кильдин Могильный. Ситуация сложилась настолько серьезной, что командир корабля приказал мне, командиру носовой зенитной ракетной батареи ЗРК «Оса-М» попробовать замерить пеленги и дистанции до наиболее характерных точек береговой черты самого острова и суши с помощью станции обнаружения целей, входящей в состав ЗРК.

Но предназначенная для обнаружения воздушных целей при всех моих стараниях она оказалась тоже совершенно бесполезной. Поэтому, командир корабля по предложению очень опытного и грамотного командира БЧ-1 Владимира Васильевича Сентюрина, который незыблемо исповедовал главный штурманский принцип «Всегда сомневайся в местоположении корабля» принял решение: при движении корабля по счислению, стать на якорь при достижении глубины дна в сто метров, замеренной по эхолоту НЭЛ-4.

Наконец, корабль стал на якорь, а высокий рельеф острова Кильдин обеспечил какую-никакую защиту от ураганного западного ветра. На корабле все вахты неслись по-походному, а сам корабль был готов к немедленной дачи хода.

Примерное место вынужденной якорной стоянки корабля на входе в Кильдинский пролив.

Между тем, подошло время ужина, но корабельные коки из-за сильной качки корабля не имели возможности его приготовить. Поэтому, командир распорядился выдать на бачки ужин сухим пайком и организовать прием пищи по кубрикам. Нужно отметить, что моряки, половина которых осталась без обеда, приняли это решение с большим удовлетворением, наконец-то увидев от нашего скуповатого помощника по снабжению, у которого каждая ежемесячная проверка выявляла солидный излишек натурных остатков продовольствия, тушенку, сгущенку и другие скромные радости матросского желудка.

После постановки корабля на якорь, я прошел в кубрик посмотреть, как там живы-здоровы мои моряки. Столовая команды и центральный коридор представляли собой весьма жалкое зрелище. Наряду с валяющимися на скользкой от остатков обеденной пищи палубе столами и банками больше всего впечатлили разбросанные повсюду тушки селедки вперемешку с черными сухарями. Ну, с черными сухарями все ясно.