Цусимские хроники. На восток

Ну и значительная практика, конечно же. На тренировочно-исследовательских стрельбах в общей сложности «сожгли» полторы сотни снарядов для главного и более полтысячи шестидюймового калибра, чем привели в полнейшую негодность пушки «Сисоя». Но на этом не остановились.

Уточнением полученных таблиц и окончательной отработкой новых приемов пристрелки полностью доконали остававшиеся родные пушки всех калибров выше трех дюймов «Александра III», доведя количество истраченных «напрасно» снарядов до вообще неприличных цифр.

Кроме составления точных таблиц и тренировки расчетов за прошедшее время на полигоне отработали методику сопровождения высаживающегося десанта огневым валом со стрельбой по данным, постоянно получаемым с воздушного шара, с судов, участвующих в высадке, или с береговых сигнальных постов.

Это позволяло обеспечить более эффективную помощь флота пехоте при штурме берега. Правда, изначально вело к большому расходу боеприпасов, поскольку «работать» в этом случае приходится по площадям, не дожидаясь проявления активности обороны противника.

В Петербург за это время ушло несколько телеграмм с сообщениями о явной вредительской деятельности ряда офицеров флота, по мнению «доброжелателей», необоснованно выбившихся в фавориты нового наместника императора. А самого наместника обвиняли в тайном саботаже и уклонении от боя с противником с уроном для чести флага и умышленном нанесении ущерба казне.

В отчете, который Цывинский предоставил наместнику и великому князю, содержались подробные разъяснения о целях всех проведенных стрельб и их полный анализ. Также рекомендации по способам пристрелки в различных ситуациях, в зависимости от состояния моря, видимости и состава отряда, ведущего сосредоточенный огонь и, соответственно, от типа артиллерии, используемой при этом, и прочих факторов.

Только ближе к полуночи Рожественский с Михаилом наконец прояснили все, что хотели. Поблагодарив капитана первого ранга за огромную работу, проделанную в таких непростых условиях и в кратчайшие сроки, предложили ему отужинать вместе.

На следующий день вернулись во Владивосток, где наместник императора вновь был вынужден с головой уйти в бюрократическую переписку с Петербургом.