Endless Coven. До раскола луны: Липирия

Пускай внешне он не совсем соответствовал тому образу, который выстроил в своей голове, но это не мешало репетировать на ходу своё триумфальное шествие. Акефамий, так задирал свой нос, что слегка заметные ноздри были видны всем. А детские, искренние глаза были закрыты, пока не начинал слышать приближение телег или других липирийцев.

Подходившего к телегам, в мечтах своего триумфального шествия, Акефамия остановил один из сопровождающих липинцев:

– А ты куда? – недоумевающе произнёс один из них. – Двоих уже определили следить за перевозкой, а на лиардинца ты не похож.

– Нет, – скромно ответил Акефамий, избегая контакта с жёлтыми глазами перевозчика, – меня Лаэрдий отправил, чтобы я до Лагрима добрался, желаю стать леторием.

– Я тебя спросил, почему ты от работы увиливаешь, – со злостью в голосе, произнёс сопровождающий, – а ты мне тут детские сказки рассказываешь. Иди обратно на склад, работу выполняй.

– Кавелий! – окликнули возмущённого липинца. – Умерь пыл, он идёт с вами! – прокричал Лаэрдий, стоящий у входа на склад.

– Мне его что, запрячь тащить телегу? – воскликнул Кавелий. – Так он помрёт до того, как мы полпути пройдём!

– Ничего он тащить не будет, пусть на столицу посмотрит, он заслужил.

– Чем же!?– продолжал возмущаться Кавелий, направившись к складу. – Я более пяти лет работаю перевозчиком и ни разу не видел с твоей стороны такой щедрости к кому-либо другому!

– Вспомни, откуда ты родом, – прозвучали слова Лаэрдия с холодом и призрением, – кем были твои предки?

– Ты не имеешь права судить меня за поступки моих предков, – произнёс Кавелий.

– А вот судить по поступкам его отца – я могу, и именно поэтому он отправляется с вами.

– Что его отец такого сделал?

– Его отец защищал этот город и был участником восточной компании, а он желает пойти по стопам своего отца…

– И стать убийцей, именно это и заслуживает уважения! – перебил, Кавелий, руководящего склада.

– По-твоему лучше перевозить рудэлиз с самого детства? – спросил Лаэрдий, заставив Кавелия резко поменять свой тон.

– Понял… начальник… – прорычал перевозчик сквозь зубы.

Развернувшись и направившись к телегам, он не отрывал взгляда от Акефамия. Последняя часть разговора оставалась известна лишь Лаэрдию и Кавелию. Желание не терять свою свободу было выше него.

Акефамий же был далёк от вопросов места рождения и важности рода.