Освобождённый

И двинул батя на рынок, поначалу торговать с раскладушки тем, что удалось слямзить на военных складах – по большей части обмундированием, а потом раскрутился, прикупил контейнер, накатал поставочные маршруты, и пошло торговое дело, не успевал завозить обувку и тряпьё для таганрогского населения.

Когда подошло время срочной службы у Максима, отец жёстко поставил вопрос ребром: «Нечего тебе там делать, пусть лошки ушастые Родину защищают, а тебе учиться надо и деньги зарабатывать». Какими путями отец добыл для сына «белый» билет – известно одному всевышнему, возможно, сыграли роль старые военные и медицинские связи.

Так Максим узнал, что у него имеется тяжёлой формы почечная недостаточность, что давало ему пожизненный «откос» и от службы в армии, и от защиты Родины вообще.

– А кем ты работаешь? – решил спросить Максим.

– А я, друг мой, простой московский водила, на фене говоря, бомбила, причём в третьем или чётвёртом поколении, как мне рассказывали, прадед мой тоже извозчиком был в столице, – ответил Саня.

 – Да вот, забухал с подругой, забрали права. По-справедливости, законно отняли, но обидно. Месяцок я посмотрел на всё это глядство, и решил, что час мой пробил. Списался с парнями и еду на войну.

«Странно, – подумал Макс. – Москвич. Небось, и квартира своя в Москве есть. Девушка тоже есть. Да разве отсутствие прав – причина подставлять голову под снаряды? В Москве найти работу можно, и жить можно, и неплохо жить, она – столица – как другое государство».

– Я, извини, с такими, как ты, не сталкивался.

Не могу тебя ни поддержать, ни осудить. И поспорить тоже, извини, не могу. Мне вообще не ясна до конца суть этой войны с Украиной, – стараясь не зацепить чувства соседа, высказался Максим.

– С какими «такими»? – переспросил Саня. – Безбашенными? Ну, что есть, то есть. Я в армии сапёром был, в инженерных войсках. Разминировать не приходилось, но понятие имею. Думаю, может, сам бог меня в такие войска тогда определил, чтобы сегодня я Родине пригодился. А про суть войны тут, Макс, всё очень просто…

–Ну, как просто, Саш, неужели нельзя было без войны, договориться как-то? – перебил Максим.

– Договориться было нельзя, – поморщив лоб и наклонившись своим габаритным туловищем над столом, сказал Саня. – Если зять – дурак – каждый день до смерти забивает твою сестру, ты с ним сколько лет и сколько раз договариваться будешь? Восемь лет с ними договаривались, катали их то по нормандиям, то по минскам. Всё соглашения заключали, ублажали ублюдков.