Новогодняя рапсодия. Спин_офф

Она в смятении, смущается, отворачивается к окну. Из подмышки выскальзывает тоненький Кафка. А на платформе топчутся курцы, и она со своим чебуреком как в телевизоре. Торопится, бедолага, запихнуть его поглубже да побольше, и почти давится.

Я в этот момент на боковушке с Нокиа, играю в змейку и понемногу съеживаюсь от эмпатии, наблюдая украдкой эту сцену. Вот, за что люблю боковушки плацкартных вагонов, – за широкий обзор по сторонам. Сразу несколько плацкартных купе попадают в поле зрения!

Возвращаются с перекура попутчики, рассаживаются – отмороженный мужик и двое молодых парней, у которых в мозгах, вероятно, мгновенно запустилась соответствующая химия: понюхал, все равно что увидел; увидел, все равно что съел, и хочется еще.

Девушка почти доедает. Хрустящая кромка чебурека исчезает во рту последней. Руки блестят. Вагон, наконец, качнулся и покатился тихонечко. Отмороженный напялил очки и отморозился. Парни ерзают, голод в глазах. Но график движения поезда – он как судьба. Ты либо покоряешься и едешь спокойно, либо мучаешься несломленный, но все равно едешь.

А потом стало тихо и уютно как бывает только в поездах дальнего следования: скрипят старые полки, кто-то шелестит прессой, кто-то ворочается и пытается уснуть, а девушка с Кафкой спокойна, как Будда – читает, посматривает в черное окно – сыта.

Это умиротворение передалось и мне. И я уже не просыпался до самого утра.

Итак, 31 декабря 1996 года я вышел из вагона и очутился на знакомом перроне, откуда сотни раз уезжал и куда ровно столько же раз возвращался.

Закурил и дождался пока состав отбуксировали на запасный путь. Толпа рассосалась – Новый год.

Праздничная суета пыталась инфицировать меня еще на подъезде к городу стоящими на железнодорожных переездах автомобильными ручьями. Но в этот раз у меня был стойкий иммунитет. Я не имел никаких планов на новогоднюю ночь, меня никто не ждал, а я не ждал никакого чуда. Все намерения рухнули, когда я узнал, что необходимо вернуться домой по причине случившегося «страшне».

«Страшне» – это слово, которое твердила соседка, обладательница голоса барочного певца-кастрата, когда пыталась объяснить мне по телефону произошедшее ЧП.

– Ой, тут такое случилось! У тебя прорвало отопление и уся вода та униз. Та тут страшне! Соседям увесь потолок залило, а в квартире никого. Пока вызвонили, страшне! Так это соседи с третьего забили тревогу та перекрыли стояк. И до них дошло, представляешь! Приехали те, что с четвертого. С полпути вернулись.