Наблюдая за Большой медведицей

– Петрович, ты же умер позавчера, чего встал? – вдруг заговорил Олег Уюкович, не просыпаясь. – А ну, иди спать! – он лягнул Валенова, тот, в итоге, выронил котелок и утопил его.

Бедняга! Роман, боясь оставить группу без дополнительного котелка, не раздеваясь, прыгнул за посудиной в холодную воду. После трех внеплановых купаний из сухих вещей у него остались только труселя.

И вот, стоит он на берегу, мокрый с головы до ног, с двумя котелками воды, а перед ним на земле спит Могильников и улыбается.

Валенов поднял голову вверх и во весь голос заорал: «Да сколько это может продолжаться?!»

От этого вопля бедная белка Иван, только что убежавшая от живодерки Элины, прыгнула на медвежонка. Автор комедии не знает, зачем она это сделала, но белка цапнула медведя за ухо и убежала. Разумеется, медвежонок проснулся и побежал за белкой, оставив мамашу спать сладким сном.

А Валенов, прооравшись, вернулся в лагерь, поставил котелки возле Элины и Леи, которые чистили картошку, и подозвал Дарьяна с Эдкевичем к себе.

– Странное у вас желание, Роман Александрович, купаться в одежде… Али вспотели? – хмыкнул Эдкевич.

– Шутник вы, батенька, – в тон ему ответил Роман, – Могильников… Впрочем, не важно, – махнул он рукой, – помогите мне его принести, он спит на берегу.

Когда ребята подошли к реке, то увидели, что Могильников стоит по стойке смирно на берегу и, кажется, внимательно смотрит вдаль. Парни насторожились. Подошли ближе и поняли, что патологоанатом стоит с закрытыми глазами.

– Он что же, спит?! – удивился Дарьян.

– Похоже на то, – согласился Валенов, – он сопит.

– Воздух…Лягать…Я бинт не высушил… – вдруг прокряхтел Могильников.

– Вот те ёж! – произнес непонятную никому фразу Эдкевич, Валенов повернулся к нему с вопросом в глазах.

– Не удивляйтесь, Роман Александрович, для него – нормальное явление на инопланетном языке разговаривать, – хмыкнул Дарьян.

– Ну и что, что кровь вся утекла? Голова ведь на месте! – продолжал, между тем, Олег Уюкович.

– Белочка, – констатировал Дарьян.

– Может, здесь его оставим? – предложил Эдкевич. И, кажется, он не шутил.

– Не серчай, но ногу тебе отрежем…Ой, не ту… Да не беда, ты всё равно умер! – вдруг захихикал Могильников.

Дарьян ошарашено повернулся к Эдкевичу и Роману.

– Понятно теперь, как он людей на войне спасал, – пошутил Эдкевич, при этом он, однако, не смеялся.