Наблюдая за Большой медведицей

Мужичок по имени Капитолий – местные звали его просто Капитошкой, Картошкой, а кто-то и Кошкой – рванул обратно в Закусь, где поведал односельчанам о банде психопатов, остановившихся в лесу у посёлка.

– Элина! – заорал Роман. – Брось топор!

Девушка нехотя вернулась к костру и бросила топорик на землю, а затем принялась дерзить.

– Довольны, господин руководитель? Посмотрите, что происходит в группе! Меня только что укусило бешеное животное! – девушка продемонстрировала Валенову свой палец.

– Бешенство! – запаниковал Тощий, вспомнив, что его тоже недавно укусила белка

– Вы словно те ненормальные на остановке, мимо которых я на днях проезжал.

Эдкевич хотел что-то сказать, но Кира жестом предложила ему помолчать.

– Это вы что ли мимо проходили? – уточнила она, подняв бровь.

– Того, что голубей фотографировал, я обрызгал случайно. Потом в яму угодил, пришлось колесо менять, вот и понаблюдал за странными действиями ненормальных товарищей, – буркнул Валенов.

– Интересно получается, – протянула Кира, – как защищать тебя от алкоголиков, так спасибо, добрая девушка, а как ты увидел, что у людей проблемы, в том числе, у меня с бурёнкой, так мы ненормальные…

– Ты о чем? – Роман недоуменно посмотрел на Киру и занервничал, когда увидел, что все, и, в особенности, Эдкевич, на него как-то нехорошо смотрели.

– Это я – тот ненормальный, который голубей фотографировал, – холодно произнес Эдкевич.

Кира хрустнула пальцами.

– Неловко, – проскрипел Роман, – э-э-э… пойду, котелки наберу.

– Стоять! – рявкнула Заяц, Элина поправила очки, повернулась к другим участникам похода и стала наблюдать за действиями Валенова.

– И этот человек – наш руководитель, – вздохнула она.

– Готовьте ужин, – буркнул Роман, схватил котелки, вытащил из рюкзака пенку, чтобы подстелить её под Могильникова и испарился, не обращая внимания на недовольные лица туристов.

– Может, – вдруг заговорил Тощий, – мы все – участники какого-нибудь телешоу?

Дарьян закатил глаза.

– А что? Бывает такое, – пожал плечами Тощий.

Тем временем, Роман Александрович вернулся к реке, где лежал и сопел Могильников. Набрал воды, пару раз оглянувшись на патологоанатома – опасался очередного броска в воду.