Призрак Ленни

Но хорошо, что в такие минуты не думаешь, что сказать, как выразить чувства. Я просто прыгнул внутрь ее тела, ощутил боль в голове, пару ссадин на ножках, полный неуют в животе. Еще заметил, что коечка неудобная, узкая и холодная. Возле ушка липко и жарко, громко тикает пульс: бам, бам. И то слышно, то не слышно. Когда не слышно, тогда страшно, и хочется повернуть голову так, чтобы вновь стало слышно. Черная прядь волос неуютно прилипла к тикающему уху, кончики щекочут мочку. А потом начинает вдруг жечь, и это совсем непривычное ощущение, потому что не бывает в жизни ситуаций, когда жжет в ухе: на ухо не выльешь горячий чай, ухом не приложишься к сковородке, пепел сигареты не стряхнут тебе в ухо.

Значит, ухо горит внутри, там грозная магма пытается извергнуть себя в мир. Что с тобой, Багира?

Не думаю, что Багира узнала меня по голосу. Но голову ее как раз поворачивали в другое положение, как настольную лампу. Медик делал это осторожненько, словно доставал из гербария пересохшие листики.

Пальцы его, как пинцеты. Дыхание, как кислород из подушки. Взгляд, как фонарь над операционным столом. В свете этого фонаря даже мне стало понятно, что Багира в надежных руках.

– Вы ее знаете, – сказал ариец.

Я кивнул. Это здорово, что в его словах не звучал вопрос. Ясно же, что знаю, раз узнал.

– Это Рита Петрова, – сказал я, – Моя…

Моя кто?

– Знакомая, – подсказал ариец, не выдержав паузы.

Я снова кивнул, на этот раз ощущая внутри предательство. Я его часто ощущаю, когда дело касается женщин.

Только с Ленни никогда не ощущал. Ариец тоже понял, что Рита не просто знакомая. Это у нас, мужиков, на уровне подсознания распознается. Чтобы он не стал думать обо мне плохо – как я о себе, стоя рядом с ним – я решил поправиться.

– Скажем так, не просто знакомая, – сказал я загадочно, нажав на «не просто».

Это смотрелось коряво, но лучше, чем никак. Ариец кивнул, принимая мои слова, будто глотая. А может и впрямь проглотил, кто их знает, полицейских этих.

Глотнуть-то он глотнул, но я все равно чувствовал себя виновато. Простит ли он меня, если я расскажу ему о своем грандиозном плане – найти себе женщину, в которой ничегошеньки не будет от мамы? Простит, потому что дураков настоящие мужики прощают. Он же такой, он про маму вообще не поймет, он психологию не читал, разве что криминальную.

Я подошел к Багире и присел на корточки.

– Эй, – сказал немолодой медик.

– Он ее знает, – отозвался ариец.