Властелин 2

Это выступление вызвало бурные овации депутатов от третьего сословия, а духовенство и дворяне возмущенно покинули зал «Малых забав».

Оставшиеся депутаты приступили к стандартной процедуре проверки полномочий, растянувшейся почти на месяц.

***

– Ваше величество, я умру? – детский голос разбудил Людовика, задремавшего прямо на стуле возле кровати своего сына.

– Нет, что вы, ваше высочество?! Вы обязательно поправитесь! – король дотронулся рукой до головы принца. У дофина Франции был жар.

– Ко мне приходил ангел и звал меня. Он сказал, чтобы я не боялся, и мне совсем не страшно.

Нахлынувшие чувства: от гордости за своего семилетнего наследника до страха его потерять, готовы были превратиться в рыдания, но король неимоверным усилием воли их сдержал. Лишь непокорные воле короля слезы потекли по его щеке. Король отвернулся и смахнул их рукой.

– Не плачь, папа. Ангел сказал, что там мне будет лучше, чем вам здесь.

Тут уж Людовик не смог сдержать рыданий и выскочил из покоев принца.

Не замечая никого вокруг, он почти бегом добрался до королевских покоев дворца Медон, бросился на кровать и дал волю слезам.

Выплакавшись, король почувствовал облегчение и не заметил, как его сморил сон. Три бессонные ночи, проведенные у постели больного сына, дали о себе знать. Людовик проспал до вечера, а вечером проснулся от голоса своей жены:

– Вы даже за сыном не смогли уследить, ваше величество, – в ее голосе сквозили одновременно и слезы, и раздражение, и жалость, – неужели так трудно было находиться рядом с ним?

– Что случилось, Мари?

– Наш сын умер два часа назад.

Король вскочил с кровати и обнял свою жену. Мария-Антуанетта разрыдалась в его объятьях, а Людовик лишь молча гладил ее по спине. Свои слезы он выплакал и не находил слов утешения для матери, только что потерявшей ребенка.

Как они радовались, когда после одиннадцати лет совместной жизни, у них родился наследник! И вот его не стало.

Почему Господь обрекает их на такие тяжкие испытания, в чем замысел его? Этот ребенок еще не успел сделать ничего: ни хорошего, ни плохого. Зачем нужно было сначала давать его, а потом отнимать?

– Идемте, ваше величество, – королева высвободилась из его объятий, – нас ждут на панихиде.

В королевстве был объявлен двухнедельный траур, в течение которого запрещались все массовые сборища. Это касалось и Генеральных Штатов.