Восхождение в бездну

В спину Императору ударил гул лицемерных аплодисментов, и он с каменной улыбкой обернулся к тем, с кем приходится делить ложу. Они стоят и аплодируют долгожданному началу празднования и окончанию томительного ожидания. Император Вирион вернулся на тронное кресло и, захватив со стола виноградную гроздь, стал созерцать с высоты мелкую праздную суету.

Артисты танцевали и пели песню величия Империи Солнечного Гало. Из пушек, стоящих у подножья западной и восточной трибуны в направлении неба над озером Коцит, вырываются струи пылающего фосфора.

Взмывая в небо, они переливаются разноцветными искрами и, оставляя дымные струи, исчезают. Толпа воет в экстазе и аплодирует.

– Отец, поведай суть этих Врат, – вполголоса задался Люциан.

– Сие творение корнями уходит к истокам Империи, во времена правления Первого Императора Гало, – произнёс Фер Элохим и смущённо улыбнулся, так как почувствовал неловкость ситуации. – Ему в праведных стенаниях явился Глас свыше и поведал искомое направление всех деяний, в нём он познал саму суть, к чему он шёл всю свою жизнь.

Пусть он объединил народы под своим правлением, но высшей цели так и не достиг. Эти Врата – наследие Императора Гало, которое позволит достигнуть той высшей цели, что унаследовали его дети.

– А куда они ведут?

– В новый мир…

– Прости, отец, но звучит это размыто… – Люциан вдруг оглянулся по сторонам, в глазах присутствующих он заметил высокомерное осуждение.

– Как понять тебя – размыто? – смутился старый Фермилорд. – Это наш новый мир, это наука, это новый поток знаний, бескрайний потенциал у этих Врат, – отец на мгновение не узнал собственного сына, как будто тот не верит в истину для всех.

 – Ты так говоришь, будто тебе всё это чуждо?

– Прости меня, отец, за мои домыслы, но на первый взгляд это всего лишь скважина в золотой оправе, – в поклоне замолчал Люциан. Хоть он и чувствует за собой вину за сказанное, но его больше терзают сомнения как человека нового. Почему он должен радоваться и слепо верить, как все эти массы мирян внизу, в то, чего не может постичь.

– Сын, твоей вины здесь нет, даже наоборот, это моё упущение. Я привёл тебя сюда и не растолковал столь важное событие в Империи, – старик приобнял сына, признавая выпавшую декаду лет молодого паладина. – Представь эквилибриста, что ступает по натянутому канату меж двух столбов. Так будет проще… – он взял со столика либретто [5 - Программка.], раскрыл её и развернул перед собой по горизонту, обозначая сгиб её канатом в объяснении.