Магистр Великого Двора. Потерянные пути

Руки Кортагара висели как плети, но одновременно были магически связаны намертво. Первый раз в жизни, Кортагар испытал ужас, что скрутил его сильнее любого могущественного волшебства.

Янали уверенно шла по коридору и заглядывала в приоткрытые – а иногда совсем открытые – двери. Люди были так расстроены и разочарованы приёмом, что забыли об элементарной осторожности и приличиях. Только и слышно было: да они могли, да кто я такой, чтобы со мной себя так вели? И служанки то и дело забегали или выбегали к господам с напитками и блюдами или поручениями и слезами.

Но в некоторые номера двери были плотно закрыты, что не помешало Янали выяснить причину такого поведения – люди и маги были напуганы событиями на дороге к главным воротам города. Они не знали, как поступить, о чем думать, кому и что сообщать. И не будет ли за этого кто-то из них наказан? Все ждали приёма и представления Наместника, который, конечно, объяснит эту пусть и ужасную, но случайность.

– Мда, – заулыбалась матушка, – дурачков тут поболее будет, чем умных. Хорошо, что мне с этим повезло.

Янали, расслабленная теплым напитком, так развеселилась от своих мыслей, что не заметила воина, перегородившего ей путь. Статный, высокий, обтянутый кожаными ремнями поверх кожаных коричневых доспехов, он проявился как будто из тени стен.

– Ага, – Янали тут же вцепилась в него взглядом и, заглянув в комнату, охраняемую от неё, небрежно отстранила охранника, чтобы поприветствовать свою давнюю подругу – владелицу Северного королевства – Насвиду.

– Да-да, – Насвида увидела матушку и встала ей на встречу с резного глубокого деревянного кресла, застеляного шкурами зверей, – Пропусти мою очаровательную подругу – Янали, царицу Пограничных земель.

Дамы обменялись любезностями и Насвида – решительная в каждом движении, черноволосая девушка – пригласила Янали присесть в соседнее с ней кресло.

– Пришла веревки вить из меня, дорогая, – Насвида не умела скрывать, что хотела сказать, и использовала близкие её тяжелому детству слова, – Хороша же я буду, если уступлю тебе хоть в одном сегодняшнем споре.