Ты – в игре! и другие ужасные истории

– Ну как же! – ответил женский голос. – Интересно же взглянуть, что там такое. Шумно, спать не даете.

Голос у нее был негромкий, мелодичный, похожий на журчание ручейка.

– Ты только не волнуйся, Матренушка, не надо тебе волноваться! Врач запретил!

– Не торопитесь, Матрена Ивановна, – сказала Дунька.

Рита почувствовала аромат дорогих духов – примерно такие же привозила из Парижа мать.

– Все нормально, – сказала Матрена Ивановна, приближаясь к Митрофану Ильичу. – Только что ж в вестибюле-то стоять, пойдемте в большую гостиную, что ли…

– Идемте! – воскликнул Митрофан Ильич, давая знак, чтобы все следовали за ним.

Глава 4

«Да что тут происходит? – размышлял Никита. – То упыри, то убытки какие-то! Не огурцы же он имеет в виду! – В душе внезапно забрезжила надежда. – А может, это переодетые артисты из краевого театра? Тогда все понятно. Но почему обстановка другая, электричества нет… Конечно, и артисты могут со свечками бегать, но тут, кажется, на самом деле нет электричества.

За окном сверкнула молния, на мгновение осветив большую гостиную. Никита успел увидеть кресло, диван и висевшие на стенах картины. Озверевший вдруг ветер с шумом распахнул окно и надул из тюлевой занавески огромный белый пузырь. В зал ворвался поток свежего воздуха. Митрофан Ильич прикрыл свечу рукой, чтобы та не погасла.

– Дунька, что стоишь столбом? – закричал он. – Живо закрой окно да вытри воду! Поди, на пол натекло! Все тебе надо указывать! Головы своей, что ли, нету?

– Так кто это? – спросила Матрена Ивановна, переводя взгляд с Никиты на Риту.

– Да вот, думал, что упыри, оказалось, ошибся, – сказал Митрофан Ильич. – Но злоумышленники – это точно! Из-за них все несчастья! Как ты, Матренушка? Может, все-таки пойдешь к себе? Поди, устала?

– Пожалуй, Митрофан. – Она приложила руку ко лбу. – Голова что-то кружится…

– Настена, проводи маму.

– Нет-нет, я сама.

Настена, тоже со свечкой в руках, разглядывала вампира Кешу.

– А он хорошенький, – сказала она.

Никита узнал в ней девочку в голубом платье, которую видел на фотографии дважды: первый раз в беседке, со спины, второй – когда фотографировал Клюшкина в гадальне. Лицо Настены напоминало мордочку озлобленной зверушки – то ли крыски, то ли хорька. Росточком она была небольшая, и Рита возвышалась над всеми, как телевизионная вышка.