Юдоль

Когда чужую лошадку в стычке положат, главное определить, не приделанная ли? Может, то и глупость, но очень страшно приделанного мяса отведать. Кто его знает?

– Ну во-первых, если хорошо прожарить, то ничего не случится, – заметил Кай. – Хотя я не любитель конины. Но и с прочей скотиной так. Хотя какая охота мясо жарить, которое, чуть промедлил, гнилью расползается? А если бы лошадка моя приделанной была, сейчас бы другие лошади шарахались от нее.

– Конечно, – кивнула Каттими. – Шарахались, если бы она плоти испробовала.

И мясо гнилью расползается, если тварь плоти перед гибелью сама испробует. Наверное, выдерживал жеребчика после заражения? Сколько?

– Два месяца, – хмуро бросил Кай. Многое знала девчонка, очень многое.

– Все одно ведь сорвется, – прошептала Каттими.

– Сорвется – прикончу, – отрезал Кай и тронул лошадь вперед. Сзади послышался скрип подвод с бывшими рабынями. Переход к Кете продолжился прежним порядком.

– Послушай, – Каттими шла рядом с конем, – неужели ты так бы и довел Такшана до Кеты? Ну вот вместе с рабынями? Если бы не тати, довел бы?

– Не дошли мы еще, не торопись, – ответил Кай.

 – Нечего на конец пути гадать, если середина неведома. Да, работорговля в Кете запрещена, но рабы имеются. Все хитро обделано, обязательства, договоры, расписки долговые, но людишки-то, пусть и без отметки на запястье, как и в Хилане или той же Зене, до смерти спину на хозяина гнут.

– А ты уверен, что в Кету Такшан товар свой волок? – спросила Каттими, на ходу прижавшись к боку коня щекой.

– А куда ж тогда? – не понял Кай. – В этих лесах до самой Кеты не то что деревеньки, заимки лесной не сыщешь. Нет, раньше бывали лесные поселения, но в эти времена, да с такой музыкой, – охотник похлопал ладонью по суме с рогом, – вряд ли они сохранились.

– Запах, – вдруг прошептала Каттими. – Запах. – Она потерлась носом о бок лошади. – Тот же самый запах. Так вольные в охране Такшана пахли. Веки я им не отгибала, но запах тот же самый.

Приделанные, да не отпущенные. Точно говорю.

– Что ж ты молчала? – Кай развернул коня, оглянулся на остановившийся обоз, махнул рукой Васе, которая маячила в отдалении, задумался. – А ведь о приделанных раньше никто и не слышал в этой стороне. За Хапой были, в Зене были, южнее Зены были, но здесь… Где мор прошелся гуще прочего, там и приделанные объявились. Но они ж все поодиночке, да и если стаями сбиваются – все одно без разумения.