Треба

Если семя, выношенное ею, взошло, оно возьмет силу дерева, пусть даже само дерево сожжено и развеяно. Но ты не только рождена богиней, ты и воспитана ею. Это дорогого стоит.

– Я всего лишь человек, – не согласилась Арма.

– Я тоже, – кивнул Кай.

– Ты из-за этого ножа откладывал поход в Анду? – спросила Арма.

– А ты хочешь, чтобы я ответил, что ждал тебя? – поинтересовался он.

– Нет, – твердо сказала она.

– Я был в доме у твоих приемных родителей, – сказал он. – Не застал их. Узнал, что они умерли, но умерли уже после твоего ухода.

– Мама сказала, что я должна уйти, – ответила Арма. – Она разговаривала со мной все мое детство и все мое детство учила меня всему, что я могла понять. А может быть, даже большему. Она сказала, куда я должна пойти, когда стану старше, и я туда пошла. Я находила названных ею людей, конечно, только тех, кого заставала в живых, и училась у них всему. Грамоте, целительству, бою, рукоделию, языкам, заклинаниям, охоте, обману, хитрости, убийству – всему, что могло пригодиться не самой хорошей девочке.

– Зачем? – спросил он.

– Чтобы дойти с тобой до Анды, – ответила она. – Это главное – дойти с тобой до Анды. У одного у тебя ничего не получится. Или получится не так.

– Ну, не скажу, что я огорчен тем, что ты идешь со мной, – он задумался на мгновение, – но радоваться тоже пока обожду. Помни, что ты пообещала слушаться моих приказов.

– Я помню, – сказала она.

– Знай, что каждый из тех, кто идет со мной, должен быть готов к смерти, – добавил он.

– И ты? – спросила она.

– И я, – кивнул он. – Но с одной поправкой. Я не должен умереть. Я должен дойти до Анды. Чтобы все получилось.

Он произнес эти слова с такой убежденностью, что Арма в секунду уверилась, что если успех его путешествия будет зависеть от ее смерти, она тут же захлебнется кровью.

– И что же дальше? – Она расправила плечи.

– Я хочу знать, откроешь ли ты мне то, что передала тебе твоя мать, если окажешься на пороге смерти далеко от Анды? – спросил он.

– Нет. – Она побледнела. – Но не потому, что рассчитываю, будто ты будешь оберегать меня. Во всяком случае, насколько я знаю, двоих спутниц ты не уберег?

На этих ее словах он тоже залился бледностью и, наверное, стал холоднее каменного ножа.

– Не потому, – твердо продолжила она.