Треба

Пока Шувай, с трудом выговаривая хиланские слова, рассказывал о том, как разобрал изнутри чуть ли не все помещения крепости, пока не отыскал диковинку на выступе над самой аркой выхода, а потом несколько ночей ходил к башне Тару, так ему не терпелось поделиться радостью, нож подержали в руках почти все. Разве только Эша побледнел до цвета вершин Северного Рога и отдернул руку, да Шалигай, который крутил головой чуть в стороне, не решился подойти ближе. Арме показалось, что странный камень тяжелее свинца и холоден словно лед.

Она держала нож в руках последней, и когда их спутники разошлись, чтобы приготовиться к походу, показала Каю едва различимые матовые потеки на черном. Именно эти места на камне были особенно холодны.

– Кровь, – объяснил Кай Арме среди невольной суеты, возникшей из-за того, что малла, забравшись на осла, обряжал погрустневшего Шувая в странные доспехи, изготовленные из дубовой коры. – Кровь, которой, наверное, столько же лет, сколько и этому ножу. Но не спрашивай пока меня, чья эта кровь и почему ее след не растворился за тысячи лет.

Не время. Хотя я и знаю чья…

Он помолчал, потом выудил из мешка за спиной выделанный из телячьей кожи и покрытый причудливой вязью кисет, убрал в него нож и повесил его на шею.

– Да, – ответил он на незаданный вопрос Арме. – На кисете те же самые узоры, что и у тебя на руках, ногах, на поясе, на горле. Мне нужно, чтобы никто не мог почувствовать его. А ведь я помню, как ты еще сопливой девчонкой прикусывала губу, когда тебе накалывали этот же орнамент.

Я все помню… Больно было?

– Тебе больно, – прошептала Арма.

– Мне? – не понял он и тут же стиснул зубы, прищурил глаза.

– Я вижу, – продолжила она. – У тебя зрачки такие, словно ночь вокруг. Тебя мучит боль?

Он долго смотрел на нее. Так долго, что ей начало казаться, что земля уходит из-под ног.

– Не мучит, – наконец процедил Кай сквозь зубы. – Пока помнил, каково жить без боли, – мучила. А теперь уже не мучит. Меченым меня зовут, слышала?

– Слышала, – кивнула Арма.

 – У тебя серый лоскут на спине. Говорят, что это отметина Пустоты. Она и болит?

Он прикрыл глаза, словно собрался с дыханием, и заговорил вновь об орнаменте:

– Именно из-за этих узоров… на твоей коже Эша не чувствует в тебе колдунью.

– Я не колдунья, – качнула головой Арма.

– Ты больше чем колдунья, – ответил Кай. – Ты дочь богини, пусть даже она сама считала себя пеплом былого величия. Пусть даже она и была пеплом.