Скверна

Чтобы я не разжала руку!

– Алиус! – прошептала Фламма, но лаэт уже поймал и стиснул ее ладонь. На безымянном пальце Ути, на руке, которой она стискивала плечо Слагсмала, сиял точно такой же перстень, как тот, что хранил сам Алиус Алитер.

Глава 4

Кагал

От Абуллу до Кагала всей дороги – полсотни лиг. Полсотни лиг по улицам, потому что города эти, обращаясь в огромные, протяженные даккитские села, смыкались друг с другом. Полсотни лиг – значит множество дозоров, множество глаз и ушей.

Не пролетают просто так всадники по тихим ночным улицам, если ни войны, ни разбоя не происходит и не ожидается. Тем более что беженцы иссякли уже почти как месяц назад, покой вернулся в даккитские дома. Правда, не чувствовалось этого покоя на лице Глебы, но так и паники на нем не было тоже. Едва тронули лошадей, едва отъехали от дома Эсоксы, оставили за спиной замерших в недоумении охранников Фамеса, как Глеба остановилась, попросила Каму показать ярлык, взглянула, покачала головой да велела спрятать эту деревяшку, и пока девчонка рядом с бывшей няней Эсоксы, ни показывать ничего, ни языком не шевелить ни просто так, ни по чьей-либо просьбе. Кама поняла и замолчала накрепко, хотя о многом хотелось спросить; и почему тревога билась в глазах Глебы еще до происшествия с Фамесом, и отчего так тихи вечерние улицы Абуллу, и почему Эсокса живет не в замке, а на обычной улице? Однако улицы Абуллу уже закончились, погружаясь в вечерний сумрак, над головой Камы вознеслась великая восточная стена, построенная еще до того, как Лучезарный направил свои орды на запад. Внешние ворота в стене уже были закрыты, но Глеба переговорила со старшиной стражи, тот окликнул кого-то во мгле древних отдушин и колодцев, и Глеба, а вслед за ней и Кама спешились и вошли в проездной тоннель. За их спинами загремела решетка, только после этого где-то впереди замелькали факелы, а затем и показалась между тяжелыми створами вертикальная полоса звездного неба. Кама хотела спросить суровую спутницу, почему такая строгость внутри маленькой страны, сжатой скалами Хурсану и Митуту до узкой долины Истен-Баба, но вспомнила о предупреждении Глебы и промолчала. Проездной тоннель сменился площадкой перед рвом, Кама вслед за Глебой взлетела в седло, копыта лошадей простучали по подъемному мосту, гулко отдаваясь в глубоком рву, и в лицо дохнула летняя ночь.