Великий полдень. Роман

Пустое караульное помещение, и полчаса до моего отлета на горячую точку. Но вот, однако ж, успели отковать даже двойню!

– Да, родной, – ответила маршалу Лидия.

Тут все наперебой принялись припоминать подобные обстоятельства. Выяснилось немало забавного. Пикантные подробности оказались на удивление свежи в памяти.

Партийный лидер Федя Голенищев с гордостью поведал, что они с женой абсолютно точно высчитали, что зачали наследника идей в день очередных всенародных выборов, – прямо за занавеской в избирательной кабинке на урне.

Банкир Наум Голицын, посовещавшись с женой, сообщил, что мальчик Яша вероятно начал свое земное существование в первое посещение родителями «земли обетованной», а девочка Дора во второе.

Богемная половина профессора Белокурова, который в это время смущенно чесал переносицу, с поразительной живостью описала медвежью шкуру, которая послужила им брачным ложем. Изголовьем, естественно, служили несколько фолиантов с эзотерическими трудами.

У компьютерного гения Паши это не могло произойти ни коим иным образом, как за компьютером, поскольку он практически не отходил от монитора.

Толя Головин, переглянувшись с супругой, с присущими ему лаконичностью и деловитостью сообщил о заднем сиденье автомобиля, прибавив точные сведения о марке автомобиля, годе его выпуска и государственном номере. Это был многосильный джип, – как ни удивительно, как раз под стать их маленькому силачу Алеше.

– Ну а ты сам?то помнишь, как было дело? – спросила жена, подталкивая меня в бок.

Я растерянно покачал головой.

– Давай, вспоминай! – потребовали остальные.

– Куда ему, – фыркнула Наташа, – он у меня вечно витает в облаках. Ему вечно не до того.

– Как это не до того? – удивился я. – Погоди-ка, погоди-ка, – напрягся я. – Минуточку!.. Кажется, Александр родился спустя несколько лет после того как я занялся Москвой. Значит, до того, как я окрестился. Тогда я еще, прошу прощения, батюшка, был отъявленным атеистом и ницшеанцем…

– Тьфу ты, срам, – плюнул о.

– Увы, – со вздохом продолжал я. – Тогда у меня в голове теснились сплошные вавилонские башни. Я мечтал о том, чтобы где-нибудь в пустыне возвести дворец Заратустры с конической башней, которая бы не отбрасывала тени в полдень. Я пытался представить себе некий особый эффект внутренней перспективы, который…

– Ты по существу говори, – одернула меня Наташа.

И совершенно справедливо: я действительно уклонился от темы.