Сильные впечатления. Роман

Заправлял там делами свиноподобный вивисектор на пару с усатой ассистенткой, за твердый тариф обстригающий у блудливых школьниц несчастных зародышей… Да что уж там!

Итак, Маша и папа уже были на полпути к месту встречи брачующихся, как вдруг родитель прошептал:

– А тебе действительно хочется замуж, доченька?

Появился слабый луч надежды, что папа даст задний ход, и они преспокойно отправятся домой и впредь будут делать вид, будто бы никакого жениха и не было… Однако, вместо этого, родитель душевно успокоил Машу, объяснив ей в сжатой форме, что особенно теперь, в наши постзастойные времена, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

Надо полагать, что и Машу он зачинал с чувством, которое никак нельзя назвать не только любовью, но и даже мимолетной страстью.

И вот теперь папа преспокойно спроваживал Машу, предавая ее в руки человека, который, возможно, посягнет не только на ее тело, но и на саму душу.

Что касается Маши, то она ощущала изрядное смущение. Странные судьбы выпадают девушкам на 1/6 земного шара, славящейся дружбой народов. Сначала папаеврей вкупе со славянофильствующей мамой. Если первый, признаться, так до сих пор и не определился в своих религиозных наклонностях, последнее время колеблясь между евангелистами и баптистами, по причине их цивильных манер и бьющей в глаза демократичности, то вторая последовательно исповедовала веру предков – православие, – лишь эпизодически соблазняясь строгой эстетикой старообрядчества… И вот теперь – этот Эдик Светлов.

Когда в столичном храмесинагоге Маша стояла покрытая дорогим покрывалом, – что было частью еврейской свадебной церемонии, – то не чувствовала в этом никакого высокого символического значения – разве что одну беспросветную показуху.

Богато расшитое покрывало, на котором вытканы премиленькие цветочки, розовые лепесточки, замысловатый древний орнамент, а также пухленькие ангелочки, игриво плещущие водицей сластолюбивым девственницам в их алчущие ротики… Все это, понятно, не имело ничего общего с тем, как будет выглядеть Машин новый дом, – а именно, трехкомнатная квартира на Пятницкой улице с кухней вместо столовой и окнами на восток, – и как там угнездятся супруги Светловымладшие.

Эдик взял Машину руку и слегка пожал. Этот чужой мужчина, чья фамилия будет вписана в ее все еще «молоткастый и серпастый», стоял рядом. Вы только пощупайте, у него, оказывается, липкие ладони.