Человек-пистолет

В конце концов сошлись на том, чтобы на время оставить вопрос открытым. Ледокол согласилась подождать неделю, пока мы провентилируем вопрос в семье, но потом пообещала непременно вынести его на педсовет при участии родителей.

– Честное слово, она хотела, чтобы ты ее осмотрел! – захлопала в ладоши Жанка, когда я сообщил ей подробности визита. – Ну что, поцеловать тебя благодарно? – проказливо поинтересовалась она, когда мы вышли из школьного двора. – Нет?.. Ну как хочешь!..

Мы шли по району старой застройки Сокольников мимо приземистых, оштукатуренных домов с низкими арками и пожарными лестницами.

– До свидания? – спросила Жанка.

– Э, нет! – неожиданно для себя возразил я. – Раз уж я взялся за твое воспитание… У нас еще сегодня в программе электричество!

Мы вошли в теплое парадное.

– Слушай, – сказал я, – почему бы тебе все-таки не пройти это дурацкое обследование? – Мне вдруг припомнился особый интерес Сэшеа к этому вопросу.

– Слушай, – разозлилась Жанка, – а может быть, ты сам меня обследуешь, раз уж назвался гинекологом? Обследуешь и справку выдашь, а?

Лифт медленно тащился на последний, шестой этаж.

– Ладно, – прикрикнул я на нее, – родителям будешь истерики устраивать!

Я снял шапку. Снежинки успели превратиться в капли, и я стряхнул их на пол. Жанка достала ключ от квартиры. За дверью послышалось мяуканье кота Антона.

– Что, разве никого нет дома? – сказал я.

– Мы вдвоем, – сказала Жанка.

Я с удовольствием прошелся по пустой квартире. Эта квартира в Сокольниках всегда казалась мне особенно уютной. Обстановка полюбилась мне еще с тех пор, когда мы с Лорой жили здесь в свой «медовый месяц», вернее, несколько месяцев, пока маман не пробила нам кооператив. В квартире всегда было жарко, и по коврам ходили босиком. Мебель старинная, красного дерева, и Игорь Евгеньевич заботливо натирал ее воском.

Жанка быстро переоделась в синие шорты и зеленую футболку с белым трафаретом «LOVE» на груди. Она устроилась с ногами на диване, а я сел за ее письменный стол, покрытый стеклом, под которым теснились рекламные вырезки – сплошь красотки и красавцы.