Человек-пистолет

– Но у нас, – предупредил его Сэшеа, спохватившись, – клоака еще та! Ком вопросительно взглянул на меня.

– Нормально, – успокоил я его, – не хуже, чем везде.

– Вот именно, – мрачно вставил Сэшеа, – как везде.

Ком переводил взгляд то на одного из нас, то на другого, как бы сравнивая нас между собой. Я достал сигареты и протянул ему.

– Не курю, – сказал он.

– Продолжаешь заниматься спортом?

– Так, для себя…

– Слушай, Ком, – почему-то усмехнулся я, – а кем ты в армии был?

– Командиром отделения и комсоргом.

– И в партию вступил

– Допустим.

– Ком есть Ком! – сказал Сэшеа.

Мы замолчали. И сказать больше вроде бы было нечего. Я допил то, что оставалось в бутылке. Я предложил открыть последнюю, но Сэшеа не поддержал; он полулежал на тахте и смотрел на свои носки.

Ком остановил взгляд на мне и задумчиво пощипывал ус-квадратную скобку. «У него низкий лоб тугодума, а у меня интеллигентная плешь…» размышлял я. Вообще какой-то он замороженный. Видимо, все-таки поем стал в умственном развитии за годы службы.

– Я сейчас понял, – вдруг сказал мне Ком. – Ты очень похож на одного человека! – И мне показалось, что его взгляд потеплел.

Я ничего не имел против того, чтобы быть на кого-то похожим.

– Его звали АНТОН, – сказал Ком.

– КИС-КИС, – пробормотал я.

В голове моей осторожно ходит хитрый и огромный кот. В Сокольниках, между прочим, кличка у кота как раз Антон. Холеный, сиамский. За умение устраиваться на унитазе и гадить «по-цивильному» он считается достопримечательностью семьи; всякий раз гостям демонстрируется это его уникальное умение. Но я, к счастью, уже давно не гость, а всего лишь зять. То есть член семьи, можно сказать.

– Так ты говоришь, что его звали Антон, – сказал я, прислушиваясь к своим словам, как будто их произносил кто-то другой.

Сэшеа поднялся и поставил Битлз. Была у него специальная подборка лучших вещей. Должно быть, он все-таки надеялся пронять Кома, растопить ледок. Я расслабленно закрыл глаза и почувствовал, что ничего, кроме музыки, лично мне не надо. Мне вдруг действительно удалось восстановить в себе то замечательное ощущение юности, о котором говорил Сэшеа.