Человек-пистолет

 – Едва сдерживает себя!

– Я рад, что ты повеселел, – заметил я. – Видишь, как легко забываются все твои страхи, как только появляется новая цель!

– Я просто решил воспользоваться твоим приемчиком, – ответил он.

– Каким приемчиком?

– Я решил надеть на себя маску беспечности и так же, как ты, делать вид, что не замечаю происходящего.

– А что такое?

– Эх ты!.. Я ведь предупреждал, что теперь даже быть моим другом небезопасно, а ты не сделал никаких выводов! – В голосе Сэшеа звучало неподдельное беспокойство, но на лице он действительно изображал беспечность.

 – Оленька для нас сейчас прекрасное прикрытие…

– Прикрытие?

– А ты не замечаешь, что за нами постоянно следят?

Я невольно обернулся, но потом в раздражении выругался. Может быть, Сэшеа меня попросту разыгрывает? Или правда сошел с ума?

– Ладно, вы берите вино, а я подожду вас на улице, – вдруг заявил он и, бросив меня, поспешно выскочил из магазина.

Оленька достала полиэтиленовый пакет, и мы сложили в него бутылки.

Улица была украшена флагами.

Переполненные автобусы с расплющенными на стеклах носами пассажиров, переваливаясь с бока на бок, сползали под горку.

– Где же Саша?

Сэшеа около магазина не оказалось. Мы подождали, но он не появлялся. Убежал.

– Я думаю, – сказала Оленька, – ему как раз необходимо побыть одному… А мы с тобой пойдем…

Я сделал шаг и хотел что-то возразить, но слова застряли у меня в горле.

На гладко утоптанном снегу тротуара расплывались громадные кровяные плевки.

Я всякий раз вздрагивал, потому что никак не мог привыкнуть, что наш путь от работы к метро проходил вблизи пункта неотложной стоматологической помощи.

Я старался подавить в себе навязчивую тягу покоситься на очередное мерзкое пятно.

Врачи с лицами, не исполненными сострадания, вышли на морозец прямо в белых халатах и перекуривали под вывеской с красным крестом. Медсестра, врачица – или кто там она была – неважно – похохатывала в окружении коллег, приятельски ухватывающих ее то за плечи, то за талию, то за шею, – похохатывала и поигрывала в ярко напомаженной пасти развратным языком.

Я бы ей отдался… Но я поймал себя на мысли, что ведь она женщина совершенно того же типа, что и Лора, моя собственная жена, и подумал, что, пока женат, мечтаю всего лишь о том, чтобы моя жена была уютной, домашней женщиной, то есть не была похожа на саму себя… Вероятно, у медиков психика все-таки деформируется?

– Ну-ну, – одернула меня Оленька, – не засматривайся на шлюх!..