Последний русский. Роман

– Он что, нас выгоняет?

– Он теперь самостоятельный человек.

– Он очень неуважительно себя ведет, – заворчала Циля. – Выгоняет! Как только не стыдно старуху обижать! Со старухой связался, мальчишка!

– Господи, – пожал плечами я, – да возьмите всего, что вам хочется.

– О, мы уже знаем, какой ты щедрый, – покачала головой Кира.

Однако, как оказалось, они и не думали уходить. Они лишь потолкались, покружили у порога комнаты, но из комнаты так и не вышли.

Между тем этими препирательствами воспользовался Павлуша.

На столе было чем закусить. Салаты, колбаса, бутылка вина и бутылка водки. Еще с поминок. Только кастрюлю со старухиным бульоном, воспользовавшись тем, что Кира отвлекала старуху, Павлуша брезгливо накрыл крышкой, предварительно вылив туда нетронутую порцию Киры, и поставил подальше в угол.

Я все еще в нерешительности стоял у стола.

– А ее-то, Сереженька, и нет, – сказала мне Ванда. – Ушла.

– Как? – пробормотал я. – Куда? Ты врешь… То есть, правда, кроме шуток?

– Кроме шуток. – Мне показалось, что в голосе у Ванды зазвучали растроганные, сочувственные нотки. – Я звала ее поужинать с нами, но она сказала, что ей еще нужно отца навестить, что ли…

– Я тоже слышал, – подтвердил Павлуша.

– Ушла, ушла, мамочка! – подтвердила Циля. – Измерила старухе давление, сунула таблетку и улетела! Такая-сякая!

– Фуй, какая жалость! – всплеснула руками Кира.

Я действительно ужасно расстроился. Все это время я мечтал об одном: вот придет Наталья, и тогда я навалюсь на еду.

Я почувствовал, что сейчас все опять уставятся на меня или, чего доброго, опять начнут обсуждать ее и меня.

– Не будешь же ты ее теперь дожидаться! – сказала Ванда.

– Нет, конечно, – протянул я, – только…

– Ну что, сядешь ты, наконец, за стол или нет?! – прикрикнула на меня Кира, решив, что снова пора воздействовать на меня строгостью.

– У меня и, правда, что-то нет аппетита. Наверное, от усталости, – обрадовавшись, подхватил я. – Немножко передохну, а уж тогда поем…

И поспешно, чтобы Кира, чего доброго, еще не стала цепляться за меня, опять нырнул к себе в «кабинет», снова полез на «мансарду».