Последний русский. Роман

Это все равно что поминки…

Старуха, которая открыто злорадствовала, видя мамину агонию, конечно, была мне ненавистна. Но что было делать – скандалить, выгонять всех? Я молчал. Кира решила, что я не возражаю. Бог с ними со всеми, пусть все будет «по-семейному». По крайней мере, вместе с Натальей.

Они продолжали накрывать на стол. Я услышал, как в комнату, шаркая, вползла старуха Циля. Судя по запаху, мгновенно проникшему ко мне за перегородку, притащилась со своей щербатой зеленой кастрюлей.

– Бульончик свеженький, – сообщила она, должно быть, радостно трясясь оттого, что может принять участие в коммуне.

– Не надо, вот этого не надо! – энергично отрезала Кира. – Дайте ее, вашу кастрюлю, сюда! Я отнесу ее в вашу комнату.

– Гым-гым, гам-гам, бульончик хороший, куриный.

– После! После!

Но старуха не соглашалась, настаивала агрессивно:

– Хороший бульончик, куриный!

– Ну, хорошо, – уступила Кира. – Я поставлю здесь, с краю. Если кто захочет…

– А что, Кира, – тут же поинтересовалась старуха, – мы теперь всегда будем кушать совместно?

– А почему бы и нет, – не стала возражать Кира.

 – Будем вас опекать. Я и вот – Ванда.

Ванда презрительно поморщилась.

– И мамочка, и мамочка! – прибавила Циля.

– Сереженька! – позвала Кира. – Выходи, милый, у нас все готово.

– Начинайте без меня, – попросил я. – Я чуть позже…

Я все ждал появления Натальи.

Вдруг до меня дошло, что Кира, пожалуй, могла ее вообще не пригласить! Из вредности, из ревности.

Бог знает почему.

– Ни в коем случае! – сказала Кира. – Мы тебя подождем… Кстати, Сереженька, чтобы ты не подумал чего, – начала она обиженным тоном. – Вот тут в верхнем ящике мамочкиного трюмо, чтобы ничего не потерялось, я сложила все самое ценное.

– Ладно, ладно! – поспешно отозвался я.

– Нет, я хочу, чтобы все было как полагается, – продолжала она. – Это как бы твое наследство. В самом деле, настоящее наследство. Ты должен пересчитать все деньги. Ты знаешь, тут очень большая сумма.

Я на всякий случай пересчитала. Восемь тысяч триста рублей. Нет, я не вмешиваюсь. Это, конечно, твое дело, что с ними делать… Павлуша! – недовольно воскликнула она. – Да подожди ты! Нечего хватать лучшие куски! Сереженька выйдет, и тогда начнем… Ванда, ты тоже можешь немного потерпеть!

– Почему тогда Циля жует, мама?

– Господи, Ванда, что ты сравниваешь!

– Какая невоспитанная у вас девочка, Кира, – тут же отозвалась старуха.