Миф

Я, еще кое-как помогал родителям, а Мирослава полностью отдалась своему увлечению, погрузившись с головой в мир книг.

Отец научил ее, в отличие от меня, читать очень рано. Ей еще не было и пяти лет, а она уже свободно читала, довольно-таки объемные тома. В школу она пошла ребенком начитанным, а ее знания, полученные в книгах, заставили первых педагогов удивляться девчушке, мыслящей уже как взрослый человек. Я все время помню ее с постоянным спутником, – коей была книга. Я часто дразнил ее «книжным червем», и когда она заявила, что пойдет учиться на библиотекаря, то ее выбору я не удивился.

Экзамены она сдала блестяще и училась с охотой и азартом, учитывая то, что еще с детства у нее озорной и упрямый характер. Мирослава полагалась только на свое мнение и очень редко кому доверяла. Даже скажу больше – такой чести удостаивался лишь один человек – и это был я. Еще пару лет назад мне не нравилось в ней одно – ее чрезмерная самоуверенность. С годами именно ее самоуверенность становилась для нее приоритетной позицией в построении отношений. И поэтому друзей у нее было совсем мало; их можно было пересчитать с помощью пальцев одной лишь руки. Но зато у нее появилась другая страсть, словно компенсация за то, что она так и не научилась сходиться с людьми. Страсть к животным. Она обожала всех без исключения. Будь то бабочка или брошенная кем – то на улице дворняга. Сколько их побывало у нее в квартире, всех и не вспомнишь. Прямо – мини – приемник. И это несмотря на многочисленные жалобы ее соседей. Но из всех приносящих, найденных представителей наших братьев меньших, у нее прижился лишь один питомец. Это трехцветный кот неизвестной породы, получивший кличку – Бармалей. И кличка полностью оправдывала себя. Кот был задиристый, хулиганистый и с ним всегда нужно было быть начеку. Ожидать от него можно было чего угодно. Но мы с ним нашли сразу общий язык и жили дружно. Даже когда Мирослава уезжала в прошлом месяце на курсы и еще на конференцию в начале лета, Бармалей жил у меня. Я даже рад был его компании и стал понемногу понимать его характер, а он понимал меня, но по – своему. Вот эта любовь к животным изменила Мирославу в лучшую сторону. Она стала понимать окружающих и впускать их в свою жизнь. Теперь она свободно общалась с теми, кто ее окружал и спокойно заводила знакомства, даже случайные, чего я ранее не замечал. Теперь она выступала в ипостаси нового образа, спасающей всех и вся.