Излом

Когда он чего-нибудь не знал или не понимал, то допытывался у Тимофея, считая, что он – как старший обязан знать все; ведь недаром же он ходил в школу, один из многочисленной детворы на их улице. Мысли его путались, а страх острой занозой продолжал сидеть в нем. Низ живота предательски заурчал. Мочевой пузырь был наполнен и он весь сжался, боясь, что снова оконфузится.

Но ответа не получил, так как услышал дикое, почти животное рычание и он снова прильнул к дверям, к своей точке обзора.

Это поднялся батя и увиденная картина устрашила.

Высокий, крепкий отец теперь выглядел как старик, сгорбившись и державшийся за кровоточащий бок. Лицо перепачкано в грязь и кровь, прямо маска демона. Сверкали одни лишь глаза, налитые гневом. В руках он держал вилы и пялился на незнакомцев. Рассудок его помутнел и он, прихрамывая, пошел на чужаков, которые застыли в изумлении.

– Нет! Ваня! Нет! – кричала ему мама, не отпуская от себя Марию.

– Папка, – прошептал меньший из сыновей, и почувствовал, как внизу живота прошел холодок – симптом его слабости и подкравшегося настоящего ужаса.

– Не делай этого, батя, – молил Тимоша, но сам почему-то схватился за ручку двери.

– Тима, нет, нет. Не оставляй меня, – он понял намеренья брата, пытаясь удержать его возле себя. Оставаться в сарае без брата он не мог. И пойти за ним не было сил. Пускай бы его заперли с ненавистными гусями, чем оставаться в этом сарае и смотреть на все, что происходит во дворе.

– Беги к тетке Полине, – налитые кровью глаза Тимофея так и сверлили его взглядом.

– Я без тебя никуда, – попытался он противиться приказу брата.

Сжав свои пальцы в кулак, Тимофей поднес его к лицу меньшего брата, и грозно потряс, шипя, как те гуси на хоздворе.

– Нас всех увезут отсюда, и куда неизвестно. Оставайся у тетки. Мы вернемся, ты только жди, я тебе обещаю. Понял?

Почему – то в эту минуту – минуту одолевшего его страха он поверил брату, как никогда, и потому отпустил Тимофея, который поддавшись порыву, выбежал из сарая, навстречу отцу, матери, сестры и своры чужаков.

Дальнейшее происходило как в страшном сне. У отца выхватили вилы и стали снова бить. Но Тимофея они не заметили. Он подбежал сзади и стал наносить удары по спинам мужчин, вступаясь за отца. К образовавшейся куче присоединилась и мать. Крики, ржание коней, лай собак – все смешалось в настоящую какофонию хаоса и безумия происходящего. И вот тут – во всей этой кутерьме случилось ужасное и непоправимое действие.