Излом

– Кто там, мама?

– Из управления, – тихо ответила мама и протянула мне трубку, продолжая оставаться на месте.

Я настроился услышать плохие новости и не ошибся, после того как приложил трубку. До меня донесся голос сержанта Волошина – дежурного по управлению.

– Товарищ капитан, сержант Волошин беспокоит… – но я не дал ему закончить.

– Не тяни, Володя. Что случилось? – с ходу спросил я.

– Тарасенко срочно всех собирает. Машина за вами уже выехала.

– Что за пожар?

– Убийство, Максим Анатольевич, – ответил сержант и отключился.

В ушах еще несколько секунд стоял тревожный голос дежурного. Убийство. Это слово приводило в дрожь и сеяло страх и панику. И оно несло горе – открытое и безжалостное. Я все никак не мог привыкнуть к тому, что кто-то еще осознанно шел на это тяжкое преступление, лишая человека самого святого – жизни. И всякий раз, приступая к расследованию убийства, я понимал, что мне предстоит узнать – что же побудило преступника или преступников совершить это деяние.

Именно деяние, другого слова я не находил, чтобы отметить убийство. И преступник ведь ходит среди нас, дышит одним воздухом, смотрит одни и те же фильмы, читает те же газеты и журналы. Но как узнать, почему в его сознании возникает такая дикая и страшная идея? Мои размышления прервал голос матери.

– Максим, тебе нужно ехать? – осторожно спросила, внимательно смотря на меня. – Прямо сейчас?

– Да, мама, прямо сейчас, – точно эхо ответил я.

Собирался я скоро, под взволнованные и частые взгляды матери. Она лишь тяжело вздыхала и поправляла тонкую вязаную кофточку, накинутую поверх ее ночной рубашки. Волновалась, как впрочем, каждый раз, когда я собирался на службу. Но сегодня был особый случай. Этот ранний звонок нес в себе тревогу, не только одному мне – всему отделу, раз собирал полковник Тарасенко. Попрощавшись с матерью, я покинул квартиру и поспешил на улицу.

В это время наш двор, как обычно, был тих и пустынен.

Его простор тонул в предрассветном сумраке. Кругом спали дома. Лишь в квартире нашего дворника Сыпко уже горел свет. К подъезду дома уже подъезжала знакомая «Волга».

Два желтых глаза ее подфарников загадочно светились, словно щурясь. За рулем находился Филиппов Федор Захарович, но все управление, включая и самого полковника Тарасенко, называли его просто – Захарыч. Человек уважаемый и почитаемый, несмотря на то, что работал водителем.