Z: Квази. Кайнозой

Решит – поброжу монстром, вдруг потом лекарство найдут и снова оживу…

– Буйство фантазии, – рассмеялся я и поцеловал Ольгу в лоб.

Лоб был прохладный. Рана от укуса действительно заживала.

– Сейчас люди отовсюду идут к большим городам, – сказал я. – Это будут наши форпосты. Мы укроемся в городах, построим стены. Будет тяжело, но мы справимся. И отвоюем наш мир обратно.

– Вот уж у кого буйство фантазии! – рассмеялась Ольга. И тоже поцеловала меня в лоб.

– Поняла? – спросил я.

– Вначале я решила, что ты ищешь у меня новую эрогенную зону.

Я снова глянул на сына.

Тот стоял у стеклянной двери кафешки и смотрел на улицу. А по улице ковылял к дверям, к сыну, улыбающийся во весь рот старичок. Такой древний и морщинистый, что я даже не сразу понял, мёртвый он или живой.

Похоже было на то, что живой.

Но кухонный нож в руках у старичка мне очень не понравился.

Я вскочил, подбежал к двери, подхватил сына на руки, передал подоспевшей Ольге.

Старичок толкнул дверь и ввалился внутрь. Да, он явно был живой. От него несло дерьмом, мочой и алкоголем. Это ж надо, в таком возрасте напиться и не помереть!

– Избавим младенца от страданий! – воскликнул старичок. Глаза его перебегали с ребёнка на меня, потом на Ольгу, потом снова на ребёнка. – Избавим?

Мы молчали. Таких психов мы ещё не встречали.

– Принесём жертву Сатане? – внезапно предложил старичок.

– Отойдите, – сказал я Ольге.

– Может, не надо? – спросила Ольга. – Он же восстанет чудовищем…

– Так он уже чудовище, – сказал я.

– Денис…

– А если бы он наткнулся на заблудившегося ребёнка? Или наткнётся, если мы просто уйдём?

– Избавим? – с жалобной ноткой повторил старик и икнул.

Ольга молча отошла от двери.

А я снял с петли на поясе ледоруб.

Машину Михаил водил хорошо, хотя и с той стариковской основательностью, которая молодых людей бесит.

У кваzи, очевидно, то же самое. Михаил предпочитал не спешить.

– Из меня не очень хороший гость для новоселья, – сказал я. – Да и какое это новоселье? Ты приехал в Москву в командировку. Решишь свои дела – уедешь.

– Может быть, я останусь, – сказал Михаил.