Визиты: Осенние визиты. Спектр. Кредо

– «Свет, который в тебе, не есть ли Тьма?»

– Я знаю, что ты умеешь искушать, – сказала Мария. – Ибо слово – оружие. И ложное слово – оружие Тьмы. Твой дар – искажать слова.

– Мой дар – служить.

Мужчина обвел комнату взглядом. Взял со стола нож.

– Не хотел бы этого делать, – негромко сказал он. – Мы еще можем объединиться. Есть другие… и в них подлинная Тьма. Давай предотвратим худшее, а после будем решать.

– Я лишаю тебя Света, – сказала Мария. На мгновение мужчина замер, неуверенно поднимая руку к глазам.

Потом засмеялся и покачал головой. Сделал еще один шаг к Марии.

– Я не верю в тебя – и ты не сможешь меня ослепить. Выбирай, девочка.

– Даже твой земной брат отступил от тебя. Как можешь ты верить в свою правоту?

– А где твоя сестра, девочка?

Мария смотрела лишь на него. Неотрывно, чтобы даже в глазах не отразилась Анна, тихо входящая в открытую дверь.

– Моя сестра уже спасена, и прощено ей все, что было и что будет. Моя сестра есть любовь.

– Ты говоришь о любви, не умея любить.

Мария даже улыбнулась этим словам – всей лжи, которая была в них.

– Нельзя любить человечество, не любя человека, – сказал тот, кто был ложью и Тьмой. – И слепая любовь хуже ненависти. Всепрощение – дорога, которой приходит зло.

– Я прощаю даже тебя, – сказала Мария в тот миг, когда Анна, оказавшаяся за спиной двойника Шедченко, достала из кармана пальто нож и вонзила его в спину посланника зла.

Мир закружился. Потолок косо скользнул к полу, пол вздыбился, ударяя в лицо.

Тот, кто считал себя лишь копией человека, упал на скользкий линолеум. Свитер намок почти мгновенно, кровь толчками била из раны. Девушка с ножом в руках стояла над ним, глядя взволнованно, но без страха.

– Ты не совершила зла, – сказала та, что пришла в мир со светом. – Ты остановила зло.

– Он… не будет спасен? – прошептала Анна.

– Не знаю. Все в нем теперь. – Та, что пришла в мир со светом, склонилась над двойником Шедченко. Он молча смотрел в ее лицо – в глаза, в которых было столько света и тепла… словно в жерле доменной печи.

 – Я могу спасти тебя, – сказала она.

Он не ответил. Странно, почему-то думалось совсем не о том. Не о мире, где Сила уже никогда не сможет стать защитой, не об этой девушке, чья доброта будет страшнее любой злобы. Не о том, как бездарно он прожил свой единственный день.

Двойник Шедченко думал о сестре, которую уже не сможет увидеть, и о семье, которая все равно никогда не была его семьей.