Три дня Индиго

Но тут, к счастью, вышла покупательница, женщина с очень строгим, даже чопорным лицом и тяжелой сумкой, полной каких-то лекарств. Я нырнул в Комок, искренне надеясь, что мужчина попробует похвастаться своей покупкой перед ней и, скорее всего, тоже не найдет понимания.

Продавец ждал меня за стойкой. Невозмутимый и доброжелательный.

– Рад вас видеть, Максим. С нетерпением жду новостей.

Я смотрел на укутанное в слои ткани тело и не мог избавиться от мысли о том, что под одеждой – металлический цилиндр с синей жижей, а голова и руки насажены на штыри.

– Вы даже не закрыли торговлю, – сказал я.

– Осуждаете? – Продавец шумно вздохнул. – Гибель одного из нас – редкое и печальное событие. Но это не повод огорчать клиентов и терпеть убытки. Знаете такой анекдот: «Кто же в лавке остался?»

– Знаю, – кивнул я. – Не осуждаю. Ваш товарищ действительно мертв.

– Это я и так знал, – согласился Продавец. – Что с ним случилось?

– У него пробит цилиндр корпуса, – сказал я. – Вот здесь…

– На себе не показывайте, примета плохая! – Продавец никак не отреагировал на слова про «цилиндр».

– Частично вытек.

– Плохо, – Продавец снова вздохнул. – А органические части? Голова, кисти рук?

Он ткнул себя пальцем в нос.

Издевается, что ли?

Нет, ну правда?

– Скорее живы, – сказал я. – Во всяком случае, не разлагаются.

– Если гель подтек, то это ненадолго, – Продавец покачал головой.

Фотографировал Лихачев, я не догадался.

– Чуть позже будут, – пообещал я. – Рана… ну, широкая довольно дыра, сантиметров пятнадцать длиной, сантиметра два шириной. Рядом валяется топор.

– Топор? – Вот сейчас мне удалось его поразить.

– Ага, – сказал я. – Обычный, хозяйственный. Лезвие вымазано этим гелем. Но у дыры края выгнуты наружу.

Продавец молчал, почесывая подбородок. Потом сказал:

– Это как-то странно.

– Не то слово, – согласился я. – А внутри, за занавеской, между койкой и стеклянным кубом, лежит мертвая женщина.

– Господи! – воскликнул Продавец. – Ну это-то ему зачем? Вы же осмотрели моего товарища, зачем ему могла потребоваться женщина? У нас нет органов, которые могли бы ее заинтересовать!

Я оставил этот крик души без внимания. Продолжил:

– Мы начали вскрытие. Пытались понять, почему женщина умерла, на ней ран не было.