Семь корон зверя

Что скажешь, генерал хренов?

– Я скажу, что ты боишься как огня моего усиления в общине за счет появления преданных мне людей из боевиков, которых я сам же выпестовал, – спокойно и как ни в чем не бывало, умышленно не замечая оскорблений, отвечал Миша. – Ты боишься за свое место подле хозяина и за свое положение первой среди нас, грешных. Но ты забыла главное правило общины: никто не тянет одеяло только на себя. Если нужно будет для дела и для выживания семьи, чтобы твой номер стал шестнадцатым, ты вытатуируешь его на своем лбу и смиришься!

– Ах ты, подонок! Выдавить меня в поломойки хочешь? Руки коротки! – по-бабьи, будто на базаре, завизжала мадам.

– Которую ты, между прочим, позорно упустила. – Миша решил ударить мадам не в бровь, а в глаз. – А хозяин Риту тебе уже не отдаст, на нее другие планы, ты и сама это понимаешь.

– Почем ты знаешь? Я ведь ее как родную дочь обхаживаю. Одела, причесала, человека из нее, дурочки, сделала.

– Да не сделала ты из нее человека, разве что вампа, и то в чисто техническом смысле. Но, насколько мне известно, Рита тебя об этой услуге не просила. А тряпки она скоро и сама себе купит.

– Все равно я не отступлюсь! – Мадам немного угомонилась и слова чеканила уже жестко и звонко.

– Как знаешь, Ирена, как знаешь, – покачал головой Миша и тихо, почти шепотом добавил: – Лучше ты возьмись за ум, а то доложу о твоих настроениях хозяину.

– Да что ты, Мишенька, ну поцапались, с кем не бывает. Чего сгоряча не наговоришь? – Ирена не на шутку испугалась доноса, могущего иметь самые неприятные последствия. – Ты забудь, и я забуду.

– Я не забуду. Хозяину пока ничего не скажу, но глаз с тебя не спущу. И говорила ты не сгоряча.

– Господь с тобой, Миша! Наболтала я глупостей, чтобы тебя позлить, а зачем – сама не знаю. – Сказано было плаксиво и жалобно, но глаза мадам на собеседника поднять побоялась, так и чувствовала, как сочится из них ядовитое бешенство. – Пойдем лучше к хозяину с докладом. Время поджимает уже.

Ян Владиславович план кладбищенских испытаний одобрил, но пожелал наблюдать процесс на месте, чем несказанно удивил своих помощников.