Дядя, ты кто?

– А что мне ещё остаётся?.. Кстати, я – Алексей.

– Я знаю, Лёш.

– Дядя рассказывал?

– Нет. Слышал твоё имя на его похоронах.

– Я тебя там не видел!

– Кладбищенских алкашей-попрошаек помнишь?

– Да, кажется, тёрлись двое у оградки. Ждали, когда им нальют.

– Один из них был я.

– Зачем же тогда весь этот спектакль с пятихаткой до зарплаты?

– Потерпи немного, всё расскажу. Разговор, Лёша, у нас с тобой будет длинный.

– Ок. Да, сразу хочу предупредить, что про коронку в бандитской пасти нужна новая легенда.

– Легенды не будет, а правда в том, что человек тот к криминалу не имел никакого отношения. Но как я мог тебя удержать, если не страхом?!

– Считай, что тебе это удалось.

– Спасибо. Импровизация чистой воды… Не рефлексируй. Мы всё сделали правильно. Скоро ты сам это поймёшь.

– Ну-ну, – промычал я в ответ.

– У тебя дома пожрать есть чего? – сменил тему Митрич.

– Начатая пачка пельменей, четвертинка чёрного, вафли ещё шоколадные остались, – перечислил я и сразу почувствовал выброс кислоты в желудок.

– Этого мало. Ладно, я сейчас заскочу в магазин. Ты пока в машине посиди. Пиво тёмное будешь?.. Ну и ладушки!

Митрич притормозил у одноэтажного здания с облупившейся вывеской «Продукты 24». Спустя четверть часа он вышел оттуда с плотно набитой сумкой. А уже через полчаса мы сидели на дядиной кухне и закусывали пиво нарезанным сыром, дожидаясь, когда закипит в кастрюле вода.

Митрич и его невероятный рассказ

Пиво не было крепким, но на голодный желудок меня, вдобавок чертовски уставшего, прилично развезло. Даже не спасла большая тарелка горячих пельменей. Я быстро перешёл в ту фазу опьянения, когда русскому человеку хочется предельной ясности бытия – одномоментного и всеобъемлющего понимания смысла жизни, причём в самых простых и доступных формулировках. В душе я почти примирился со своим недавним поступком, а Митрич уже не казался мне таким ловким и бесчестным манипулятором.

– Кто ты такой? – спросил я его с пьяной симпатией.

– Нулевик, – ответил мой странный приятель с абсолютно серьёзным выражением на лице.

– Чё за секта? – пошутил я, готовый заржать над собственной остротой.

– Это не секта, парень, а работа. Работа на всю жизнь.

– И что за работа? – спросил я уже без насмешки.