Не смотри в глаза пророку

В-третьих, формулировка какая-то расплывчатая. Что значит, «которые он посчитает нужными»? Он что, сам не знает, что будет искать?

Из амбразуры тянуло сырым, морозом.

Майор поежился.

– Холодно, отец, – пожаловался он.

У Александра Михайловича дрогнуло сердце. Чего он в самом деле? Люди служивые, невооруженным глазом видно. Все бумаги в порядке. Какого лешего он держит их под дверью, на ледяном ветру?

– Сейчас, – сказал он и захлопнул окошко.

Вернувшись к пульту, разблокировал сигнализацию. Взял ключи и бесшумно вернулся в коридор.

Но, как ни напрягал слух, ничего не услышал.

Александр Михайлович открыл верхний замок и нижний.

И снова замер. Если эти двое сейчас попытаются ворваться, у них ничего не выйдет. Дверь оставалась на кованом засове, который один стоил трех замков.

Но никто не ворвался.

Чувствуя, что сам продрог, Александр Михайлович отодвинул засов и распахнул дверь.

– Прошу.

Майор Филин прошагал мимо него, за ним впритык двигался старший лейтенант Рябов.

Александра Михайловича обдало запахом табака и настывшей кожи.

– Проходите, – сказал он в массивные спины.

Он запер дверь на засов и следом за неожиданными гостями вошел в дежурку.

– А вы дотошный, – с одобрительной улыбкой сказал майор.

– Работа такая, – отозвался Александр Михайлович.

Впрочем, похвала немногословного майора была приятна.

– Может, чаю? Я как раз свежий заварил.

– Спасибо, – кивнул Филин. – Не откажусь.

– А вот сандвичи, – достал Александр Михайлович пакет.

– Бисквитные? – улыбнулся майор. – Обожаю.

Александру Михайловичу стало еще приятнее. Вот занятой человек, а не строит из себя недотрогу. И на душе спокойнее, когда гость не отказывается разделить с тобой трапезу.

– Витя, ты давай пока в двадцать вторую, – обернулся к напарнику майор. – Я скоро подойду.

– Второй этаж, – подсказал Александр Михайлович.

– Мы знаем, – заметил майор.

Александр Михайлович кивнул.

– Ну да, конечно.

Старлей исчез в дверном проеме.

– С сахаром? – спросил Александр Михайлович.

– Да, – рассеянно кивнул Филин. – Две ложки.

Он подошел к окну, выглянул наружу. Казалось, его что-то беспокоит, хотя по лицу его ничего нельзя было понять.

Александр Михайлович налил чаю, положил сахару, ограничив себя одной ложкой, и позвал гостя.

Тот подошел, стоя взял чашку, начал пить большими глотками, не боясь обжечься.