Афганский полигон

Из БМП сыпанули спецназовцы, но многие тут же падали под автоматными очередями. Кое-кто пытался отстреливаться, прячась за броню, но это были жалкие потуги.

Огонь со стороны кряжа усиливался. Взорвался бронетранспортер, следовавший за фургонами. Подпрыгнул и запылал БМП. Спецназовцы пытались отстреливаться, но их безжалостно и методично уничтожали.

Донован оторвал руки от баранки, полез было наружу, но затем передумал. Ему показалось, что, пока он находится в своей машине, он в безопасности.

Расширенными глазами он смотрел через лобовое стекло перед собой. Прошло всего минуты три от начала атаки, а все изменилось неузнаваемо. Горящая техника, казавшаяся совсем недавно несокрушимой, трупы бойцов, оглушительная пальба и взрывы.

Донован перевел взгляд на лейтенанта. Тот слегка откинулся назад, словно бы задремав, по его подбородку стекали капли крови. В боковом стекле виднелась аккуратная круглая дырочка, окруженная сетью мелких трещин.

Вскоре все было кончено. Последний защитник, вышедший из-за БМП с поднятыми руками, рухнул на землю, сраженный длинной очередью. Со стороны кряжа быстро сбегали проворные силуэты в просторных одеждах. Они с маху перескакивали мелкую речку и карабкались на дорогу.

Вот несколько человек обступили фургон Донована, что-то оживленно обсуждая на своем языке.

Другие добивали раненых, стаскивали со всех сторон трофеи.

– Выходить! – крикнули ему, махнув рукой.

Он вздрогнул, вжался в сиденье. В него почему-то пока не стреляли.

Должно быть, догадался он, опасались повредить груз, который лежал за его спиной.

А если он выйдет, что будет тогда?

– Быстро! – закричали ему, угрожая автоматом.

Внезапно что-то вспомнив, Донован вытащил из нагрудного кармана бумажник, раскрыл его и, выставив перед собой, открыл дверцу.

– Сын, – заговорил он, слезая на землю. – Сын…

Он сделал несколько неверных шагов, вытягивая руку с раскрытым бумажником к бородатым, страшным лицам. По щекам его заструились слезы.

– Это сын, – лепетал он в последней надежде. – Мой сын, Дэвид. А это жена, Джулия…

Сухо прогремел автомат, черный дымок растворился в жарком воздухе.