Сезон Дождей. Роман

Хрень какая-то, но так реально всё было!

– Тима, брат, давай меньше заливай уже в себя. А то бабуля померла, ты от сивухи этой дурачком станешь. А что мне прикажешь делать? Никого у нас нет, а дочке, племяннице твоей, ей ещё жить, ей ещё мозги нужно вправить. Я не лечу тебя брат, просто говорю тебе, притормози.

– Надюха! Собралась на работу? Давай топай! Да, и позвони, скажи там, что сало и мясо копченое завтра после обеда пусть приезжают, забирают.

– Ладно. Хорошо. Пока.

Глава седьмая

Странная штука эта – память.

Да и не только память, а вообще, так сказать, в целом восприятие мира. И чем человек взрослее – тем у него всё более, строже и чётче разграничивается весь его мир только на чёрное и белое. «А вот вспомнить немножко больше, немножко раньше, как захватывало дух в ту самую счастливую пору, когда сидели у костра, когда читали книги и воодушевлённо глядели на звёзды – почему же теперь нет такого восприятия? Хотя мир, он же ведь всегда, он же ведь по-прежнему, он же весь такой многогранный, такой интересный и до безумия разноцветный – куда это всё подевалось?» – периодически и всё как-то со вздохом Надежда перебирала эти вопросы в себе. Подобные темы, они как-то сами по себе, а главное, внезапно брали и возникали в её голове. Надя работала на проходной комбината, и в ту ночную смену она отчего-то особо сильно была восприимчива всё к тем же вопросам, которые сопровождались не менее скулящими воспоминаниями. Она всё никак не могла выкинуть из головы этот дурацкий сонный рассказ брата, казалось бы, на какой чёрт ей бы думать об этой чепухе, но именно из-за этих её мыслей в ней внезапно стали обостряться и активно кружиться, словно бы по чьему-то извне велению, всё те же вопросы и воспоминания. Надя вспоминала юные яркие годы, проведённые здесь же в этой не самой доброй деревне. Вспоминались радости, горести, ожидания жизни, ожидания любви, вспоминались даже какие-то совсем уж юные годы. Надя и Тима воспитывались бабушкой, а после тёткой. Куда пропали их родители толком никто и не знал, а те, кто хоть что-то да знали – они не говорили ничего. Да и они с Тимой на тот момент были ещё совсем молоды, чтобы хоть что-то понимать, а после не стало и тех, кто обладал даже той скудной информацией. Надя была не замужем, но имела дочь лет шестнадцати-семнадцати. Как и любая мать, она любила также погружаться в воспоминания, где было счастье: мужчина, дом, дочь, первые её шажочки, всё солнечно и ярко.