Сезон Дождей. Роман

А подталкивали меня на всё это сумасшествие мои же параллельно всплывающие воспоминания о родных, как казалось тогда в детстве, сказочных деревенских местах.

Наверняка во всех реалиях и во все времена всюду была и есть такая улочка с неофициальным названием – «Нахаловка». И именно в те края самой, что ни на есть обыкновенной, безотходной глубинки маленький Лёша когда-то и приезжал каждое лето погостить. Были там также ещё и старшие двоюродные брат и сестра, которые и по сей Лёшин день по-прежнему жили в том старом доме.

– Список на столе, я там всё подробно написала. Еда там же, – монотонно и как-то совсем уж серо проговорила женщина средних лет.

– Угу.

– Опять ты суррогат глотаешь. Как я устала, господи. Сколько можно? Два месяца прошло, а ты каждый день бабулю поминаешь. Да так, что порой сам себя забываешь. С тобой и я себя давно уже забыла, – бормотала, причитала, ходила и собиралась сестра Надя, – про коптильню не забудь! Слышишь? Опилки ночью подкинь, не забудь! Завтра заказчик за салом приедет.

– Езжай уже. А пью я суррогат, ты сама знаешь, потому что другого ничего нет. Калачиха, соседка, сволочь вообще ленивая стала. Мало того, что жадная, ещё падла и ленивая! Ей, видите ли вдруг стало лень нормально спирт разбавлять. Теперь она, значит, просто берёт и наливает в бутылку 200 грамм спирта, сами мол, разбавляйте.

Грубоватый, с весьма поникшим взглядом брат Тима понуро стоял у стола и мерно, не спеша соединял в бутылке две жидкости. Не от труда уставший Тима был очень подавлен недавней кончиной их двоюродной бабули.

– Надюх, у нас из родни никого ведь больше нет? Никого из родных где-нибудь в городе не осталось?

– Откуда? Ты же сам знаешь, что нет.

– Вчера сон какой-то приснился, такой, знаешь, как наяву. Там это, короче, дом наш был, но времена другие, те ещё времена давнишние. Там ты, я, баба Аня, дядька, тётка, что похоронили вот – там они живые все. И пацанёнок там же, то ли брат наш, то ли племяш, я так и не понял. Потом город снится, парень какой-то, но я почему-то знаю, что это тот же самый шкет.

Вырос, наверное. И это, за спиной у него там этот, как его, на верёвочке рупор, громкоговоритель, короче. И он его берёт, значит, и что-то говорит в него. Причём говорит в облако. Обычное облачко и он, прикинь, ему что-то вещает через этот рупор. Потом облако начало капать немного, ну оно же облако, типо дождь. А он такой за голову хвать и давай, как юла крутиться, сидя на заднице, как дурачок какой-то.