Солнечные звери

Нас накрыло лёгкой тенью, и от этого на миг лицо Михаила будто опять обрело способность выражать эмоции. Он словно нахмурился.

Я вздохнул. Посмотрел на хронометр на внешнем дисплее смартфона.

– Ну что ж, пора мне!

Михаил выронил мороженое. Липкий стаканчик растёкся кляксой по плитке. Я вздохнул, оглядываясь в поисках чего-то, чем можно было бы его поднять и отправить в ближайшую урну.

– Оно опять рядом… – в первую секунду я решил, что мне показалось. Голос Михаила был едва слышим, теряясь на фоне шума водопада.

Но его взгляд вдруг стал осмысленным. Учёный смотрел на меня.

– Что рядом? – осторожно спросил я, присаживаясь рядом на корточки, – Михаил. Вы узнаёте меня?

– Серёжа… оно всё ещё там… это… – Михаил всхлипнул; по его щекам катились слёзы, – как быть? Как нам всем быть?

Дежурная медсестра, всё это время находившаяся неподалёку, осторожно ступая, направилась в нашу сторону. Она что-то быстро набирала на планшете.

– Всё будет хорошо, – твёрдо сказал я, – вы дома. С вами всё будет в порядке!

– Вы… ты… не можешь этого обещать.

А потом его глаза снова стали стекленеть, уставившись куда-то вдаль.

Медсестра подошла. Встала рядом. Шёпотом спросила меня, наклонившись к уху.

– Пациент проявлял активность? Пойдёмте, пожалуйста. Это очень важно.

Я кивнул, встал и пошёл вслед за сестрой, забыв про мороженое.

Лечащий врач, молодой нейрофизиолог в круглых очках, встретил меня в своём кабинете на втором этаже главного корпуса санатория.

– Я видел запись, – с порога начал он, – это впечатляюще! Спасибо вам! Вы оказали огромную, неоценимую помощь!

– Да… благодарю… – растерянно пробормотал я.

– Случай был почти безнадёжный. Но я настоял на том, чтобы дать вам возможность участвовать в терапии. И каким-то образом, за эти сотни часов, что вы разговаривали с пациентами, вы подобрали вербальный ключ.

– Вербальный ключ? – переспросил я.

– Вы сказали что-то очень правильное, – улыбнулся доктор, – то, что взломало внутренний блок. Мы проанализируем каждое ваше слово и жест. То, что вы сделали, поможет очень многим людям! Благодарю вас за терпение.

– А то, что он сказал? – осторожно спросил я, – оно… имеет какое-то значение?

– Для терапии – безусловно, – кивнул доктор, – но, пожалуйста, не оценивайте слова пациента как сознательное сообщение.