Духи холмов и лесов

Духи холмов и лесов

Александр Феликсович Борун

Кажется, среди жителей планеты Каламушлар неприметно бродят ангелы. Белые, Чёрные и Серые. Первые творят Добро, вторые, естественно, Зло, а чем занимаются третьи, неизвестно никому. Даже им самим. Но можно догадаться, что они определяют, куда двинется история в критический момент. Нечаянно.

Александр Борун

Духи холмов и лесов

Разговор с гетманом планеты Силардом Сятсоном

– Гражданин Нандор Норденстренг?

– Да, я у экрана.

– С вами через сеть будет говорить сам гетман Силард Сятсон лично. Его время очень ценно, старайтесь его экономить.

– Постараюсь.

– Включаю.

…

– Здравствуйте, господин гетман, искренне рад, что вы сочли существенной вероятность, что моё беспокойство имеет веские основания, и согласились потратить своё ценное время и встретиться со мной. Хотя бы во взаимно безопасном виртуальном варианте. Я понимаю, вашей охране было бы неуютно, явись я к вам в гости, думаю, вам меня представили в самом худшем свете.

Да и мне было бы у вас некомфортно. Ну, раз согласились, слушайте и смотрите – многие эпизоды я смог заснять на налобный регистратор, и буду этими роликами иллюстрировать соответствующие места рассказа. Роликов несколько, но если некогда, можно, наверное, организовать продолжение после перерыва?..

?Сятсон молчит с презрительным видом, ну правильно, какой ему ещё делать вид на переговорах с террористом, как он считает, притом что с ними переговоров, считается, не ведут, да ситуация больно стрёмная, даже для него лично.

Напрасно, наверное, я стараюсь, не поверит и вляпается, как все, но не попробовать всё же нельзя?.

Про меня вам, наверное, много известно, но хотелось бы отделить реальные факты от того, что для своего оправдания придумали, как я подозреваю, люди из безопасности. Никаким террористом я никогда не был, а также экстремистом, иноагентом, зелёным, ЛГБТ-активистом, братом Неназываемого, подвижником агрессивной религиозной секты, фанатом эпатажного рэпера, художником-активистом и тому подобным.

Единственным похожим эпитетом, приложимым ко мне, будет диссидент, и то с очень большой натяжкой. Или, скажем, с каким-нибудь уничижительным определением, скажем, «кухонный диссидент» или «трусливый диссидент». То есть я не считаю вас хорошим гетманом, извините конечно, но я и не собираюсь ничего предпринимать по этому поводу.