Раненые звёзды – 2: Хрупкий мир

Было видно, что она борется с сильнейшим испугом и всё ещё находится на грани паники.

– П…привет, – неожиданно ответила она, чуть запнувшись. На чистейшем марсианском лингва франка.

– Ух ты… – выдохнул Кай.

– Твою ж то мать! – вырвалось у меня. На русском.

– Мою мать? – переспросила девушка. Тоже на русском, без малейшего акцента, – подождите… но… где она? Почему я не помню маму? – в её глазах был неподдельный ужас.

Признаться, я впал в ступор.

Только что родившаяся изящная теория про выживших после эвакуации Марса и вернувшихся потомков мгновенно рассыпалась в прах.

Положение спас Кай.

– Гриша, ты говорил, что нам надо стартовать. Ты про космос или про стазис? – спросил он.

– Я про стазис, – усилием воли я стряхнул оцепенение, – все на борт. Скорее!

Девушка, конечно же, продолжала сидеть на месте; её глаза остекленели, она как будто полностью ушла в себя – возможно, размышляя о своих родителях.

Я зарёкся когда-либо выражаться в присутствии незнакомцев.

– Помоги, – я кивнул Каю, и взялся за остатки оболочки со стороны головы девушки.

Кай понял. Он подошёл с противоположной стороны, и тоже взялся за оболочку.

Вдвоём мы быстро затащили девушку в шаттл.

Она, к счастью, не протестовала.

– Всё так плохо? – спросил Кай, задраивая люк, – спешка оправдана?

– Я видел зонд Создателей, – ответил я, – он сражался с целым флотом чужих.

– Засёк тебя?

– Не знаю, – я вздохнул, – есть шанс, что нет.

Кай замер на секунду. Но сдержался. Не сказав ни слова, он пошёл в рубку.

Я посмотрел на девушку.

Она сидела среди остатков оболочки, кутаясь в блестящую термоплёнку. Её трясло; из глаз в два ручья лились слёзы.

«Ладно, – решил я, – этой проблемой займёмся в другом времени».

Краем глаза я заметил, что в опавшей оболочке что-то шевелится.

Я присел возле, готовый в любой момент войти в супер-режим. Ещё не хватало занести какую-нибудь инопланетную гадость на борт…

«Раньше надо было думать, – мысленно отругал я себя, – сколько можно жить инстинктами? Даже в супер-режиме? Она точно стоила этого всего?»

Я взглянул на девушку. Та тихонько всхлипывала, размазывая слёзы маленькими кулачками, совсем как ребёнок.

Стоила или нет – вопрос ведь не в этом.