Путь славы и скорби

Путь славы и скорби

Алексей Антонович Жидков

Глупцы и герои #3

Сергей и Джон выжили, став кем-то больше, чем просто люди. Но их ждет еще длинный и трудный путь – они только осознали свою силу и поняли, что у них есть шанс, пусть не победить, но продолжить войну. Теперь они могут объединить человечество для борьбы. Впереди их ждут огромные потери, но только победив и добившись славы они получат право на скорбь. Только отстояв свое право на существование, человечество сможет оплакать погибших. До этого смерть – всего лишь способ борьбы.

Алексей Жидков

Путь славы и скорби

Пролог

– Андрей Васильевич, мы закончили сканировать пространство вокруг. В обозримом радиусе нет ни одного нашего корабля. Мы одни, – молодой, высокий, широкоплечий капитан, все еще носивший черный берет морского пехотинца в качестве знака отличия уже давно несуществующего рода войск, вел себя отнюдь не как офицер.

В отличие от большинства других космических кораблей, участвующих в Исходе, этот возглавляло не военное, а гражданское руководство. Собственно, военных на этом корабле оказалось вообще не очень много. И так получилось, что, стоявший сейчас перед руководителем полетов, двадцати пятилетний капитан оказался самым старшим по званию.

– Я так и думал. Мы воспользовались неосвоенной технологией, прыгнули наугад. Было бы счастливым совпадением, если с нами рядом оказался еще хоть один корабль. Ох уж эти авантюристы-вояки. Что ж, Исход не задался с самого начала. Спасибо, капитан, – угрюмо ответил Андрей Васильевич Кобетс – руководитель полета, который до Заражения был важным политиком и весьма успешным бизнесменом, а после стал одним из членов кризисного правительства, возглавляющего человечество во время войны с тварями.

Его тон предполагал окончание разговора, и капитан уж было развернулся, чтобы покинуть импровизированный зал заседания, в котором сейчас собралось все руководство корабля и оставшегося правительства, но вдруг передумал и повернулся к совещающимся лицом.

– Коллеги… – вдруг сказал он, не спросив ни у кого разрешения говорить, несказанно удивив остальных не только тем, что заговорил, но и своим обращением.