Серебряный единорог

Олег споро разлил ерша и поднес кружку военкому.

– Еще пойдете париться? – спросил он.

– А как же! Эт-то я очень люблю.

– Я больше такого не выдержу, – засомневался в себе Пиханов. – За вами не угнаться.

– Багатур!* – похлопал полковника по плечу Баторжамц.

– Суворовская школа, – польстил Меркурий.

Ядренко самодовольно расправил плечи и поднял кружку:

– Ну, давайте за богатырское здоровье!

Заметно охмелевший Семен неловко потянулся кружкой к военкому и нечаянно сбил тарелку с закуской. Во все стороны по полу запрыгали сопливые груздочки.

– Убью, Сёма! – заорал Пиханов. – такой закусон потерять.

– Тихо, Олег, – одернул подчиненного Анатолийский.

Семен, кряхтя, полез собирать засоленные дары природы. Он медленно ползал между ног гостей и кропотливо складывал ускользающие груздочки в тарелку.

– Сейчас помою, – произнес он сконфуженно.

– Выкини их в помойное ведро, – посоветовал Меркурий.

Процесс в бане набирал обороты. Заходы в парилку чередовались с пивом и водкой.

– Ну, последний заход, – встал, пошатываясь Ядренко. – Взвод, за мной!

– Сёма, попарь Иван Ивановича, у меня сердечко зашкаливает, – просипел измученный Пиханов.

Семен и военком скрылись в парилке. Баторжамц, обвязавшись полотенцем, вышел на воздух охладиться. Меркурий расслаблено курил у открытой двери.

– Кажись, отмазался от армии, Меркурий Сократович, – цыкнул Пиханов, развалившись на лавке.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнул.

Словно сглазив, в парилке раздался дикий вопль. Военком с выпученными глазами выскочил в предбанник, держась за причинное место. Сзади глядел перепуганный Семен с ковшиком в руке.

– Ошпарил, гад, – охнул Олег в панике, чуть не плача.

– Я нечаянно, я не хотел… – бормотал как сомнамбула Семен.

Военком кружил по предбаннику и стонал с перекосившимся лицом. Меркурий решительно взял ситуацию под контроль. Он обнял несчастного полковника, разжал ему руки и осмотрел ожог.

– Семен, быстро сюда какую-нибудь мазь.

Фермер открыл самодельный шкафчик, висящий на стене, и перебирал склянки.

– Вот, есть гусиный жир.

– Прекрасное средство, – уверено сказал Анатолийский. – Я гусиным жиром смазывал ожоги у гонщиков после падений. Раны заживают, как на собаке.

Иван Иванович, постанывая, смазал детородный орган дрожащей рукой. Олег заботливо постелил на скамью полотенце и усадил полковника.