Серебряный единорог

Без галантного комплимента вручил увядающей женщине коробочку французских духов.

– Наслышана о вас, наслышана, – сказала управляющая банком, небрежно приняв духи, – Людмила Семеновна о вас хорошо отзывалась, – Она оценивающе окинула взглядом директора и поправила строгую черную юбку.

Анатолийский выдохнул в сторону и невнятно произнес:

– Мы хотим кредит для Кондуйской экспедиции…

После вчерашней пьянки Меркурия все еще мутило. Голова была дурной, сердце то замирало, то бешено колотилось, слабость разливалась по телу.

Дарья Никитична игриво подмигнула румяному, как наливное яблочко, Олегу и предложила:

– Может, коньячку?

– Тяпнем с удовольствием, – жизнерадостно откликнулся Олег. – Как тогда в ресторане.

Управляющая подошла к шикарной стенке, занимающей всю стену кабинета, и достала красивую бутылку темного стекла, лимон и коробку конфет «Птичье молоко»:

– «Наполеон», пятилетней выдержки.

– Класс! – воскликнул Пиханов.

Анатолийского пуще прежнего замутило при виде спиртного.

– А минералка у вас не найдется?

– Есть «Молоковка», вчера с источника привезли. Олег, достань минералку из холодильника.

Пиханов по-хозяйски открыл холодильник, встроенный в стенку, достал трехлитровую банку минеральной воды, а заодно и палку сервелата.

Дарья Никитична с нежностью потрепала Олега по небритой щеке и спросила:

– Проголодался?

– Жрать охота после вчерашнего, – сознался тот, нарезая сервелат.

– Ты стал водиться с ювелирами? – удивилась банкирша.

– Насчёт ювелирной мастерской договаривались, золотые болты и украшения штамповать.

Анатолийский пребольно пнул ногу коммерческого директора под низким столиком.

Пиханов сморщился, будто глотнул уксусной кислоты, и выкрутился:

– Обломилась мастерская, у ювелира дом в Душанбе спалили вместе со всеми инструментами.

– Жаль, я бы тоже пару колец себе заказала, – огорчилась Устьянцева.

– Стол готов, дамы и господа, – ушел от опасной темы Пиханов. – Рыбка плавает по дну, выпьем рюмочку одну.

Анатолийский мрачно произнес:

– Я глубоко извиняюсь, но коньяк не хочется.

– Выпейте, Анатолий Сократович, полегчает, – сказала Дарья Никитична, протянув хрустальную стопку.

– Меркурий Сократович, – поправил директор. – Я только пригублю. Знаете, я после победы на гонке Париж – Тулон отравился коньяком.